serebryakovaa: (Default)
[personal profile] serebryakovaa
Это старая болезнь, Старик, и она неизлечима.

Войдя сюда, ты всю оставшуюся жизнь размышляешь о случайностях, что были так неслучайны…

Мне однажды приснилось, что я говорю с тобой. Да, с тобой, вот прямо так, словами, будто лекцию читаю:

«Сколько важного в нашей жизни зависит от случайностей, от незначительных деталей, от допущенных ошибок…

И уже в будущем, оглядываясь назад, мы понимаем, что пережили ту самую встречу в том самом месте, именно благодаря одной досадной ошибке, допущенной в прошлом…

Как же нам застраховаться на обязательное получение всех этих ошибок? Как нам эти свои промахи не пропустить? К счастью Господь снабдил каждого из нас достаточным запасом дури!» - тут мне стало смешно и сон улетучился…

Помнишь, сколько минут было потрачено на воссоздание причинно-следственной паутины, всех наших «почему», незыблемых и сиюминутных.

Мы вспоминали, смаковали, отыскивали общих знакомых, уточняли маршруты, прорисованные, как под кальку…

Оказывалось, что все люди вокруг, так или иначе, уже были с «Айсбергом» связаны, уже карабкались по его серым плитам все выше и выше к Солнцу, замирая и жмурясь в его слепящих лучах…

И мой отец, в свои бесшабашные 23, ездил сюда к какой-то «чувихе», величая «Айсберг» «Клондайком»…

Плюс 18, и моя «абитура», недостающий балл, который почему-то не расстроил, и на другой конец Москвы, строго на восток, и вновь «приемная комиссия», и фурор, произведенный на экзамене по математике, и черноволосая нимфа, сидящая прямо передо мной в тесной лекционной зале.

-И откуда приезжают такие красивые девушки? – мой вопрос все решил.

Один вопрос плюс один «трояк» по химии равняется «Айсберг».


Айсберг был дорог мне таким, каким он был, с утренним запахом подгорелой манки и шахматными клетками линолеума, с радостными канареечными стенами коридоров и типовыми нумерованными дверями.

Дверь справа, два шага, дверь слева…
и за каждой тебя подстерегает новая история или новая Алиса…

Я знаю здесь все маршруты, закоулки и тайники.
Я все равно войду, даже если облаченная в синий застиранный халат Парка, вернется из воспоминаний и преградит мне путь к лифтам.

Я люблю Айсберг, как любят самые лучшие дни юности.

***
Зима все никак не кончалась.

За окнами мела метель, и можно было смотреть в окно, как в телевизор, ужасаясь суровому климату некой параллельной действительности, в которую нам не нужно было выходить из нашего уютного теплого безвременья.

Келья 722 никогда не бывала пустой.

Едва нас покидали «соратники» Моо, как Васса с Кариной тащили к нам хипповскую писательницу Энну Трамп, или огромного пузатого панка по имени Чук…

Люди приходили и уходили. Многие при этом оставались у нас надолго незримыми собеседниками: Мотя Ярый или Умка, песни которой обожала Васса, и конечно, Металлюга.

Однажды вечером, «герлы из 627» пересказали нам с десяток анекдотов из его жизни. О чем бы ни шла речь, разговор вновь возвращался к подвигам Металлюги.

Когда девицы упоминали очередную оригинальную выходку своего полумифического друга, Моо начинал оглядываться по сторонам, словно что-то искал.

Карина не выдержала:
-Что ты потерял?

Моо тут же признался:

« Нам день и ночь покоя не дает
Ваш черный человек. За мною всюду
Звеня цепями
Как тень он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третей
Сидит...»*


-«Он же гений, – парировала Васса, - как ты, и ты, и ты! – она поочередно указала пальцем на Моо, Катулла и меня.

-И ты! – тут же отозвались мы все разом, указывая на нее.

Скучать в нашей шумной компании не приходилось.

Но если Моо тащил за общий стол своих отсутствующих друзей – поэтов, а герлы – Платоныча, Паганеля и других «системных» людей, то Юрик с упорством маньяка вызывал спесивый призрак фрау Двашевич.

Ни просьб, ни намеков он понять не хотел.

-А чё такого? – возмущался Юрик всякий раз, стоило Моо увести разговор в сторону, - Пепел, вон, Сольми цитирует, которого никто в глаза не видел!
-Я тебе больше скажу, Пепел еще и Ленина цитирует, и Энгельса даже! – не уступал Моо.
-А если всунуть четвертак, то он расскажет и не так! – поддержал Катулл и все тут же засмеялись.

-О, кстати, а вот Металлюга… - начала было Васса, но ей не дали закончить, прося пощады и обещая сразу «полцарства и бутылку портвейна за вечер тишины»…

Был у нас еще один незримый постоялец, которого любили все. Звали его Василек.

Моо часами мог рассказывать о проделках сынишки, показывая черно-белые фотографии глазастого малыша с огромной ложкой в руках. Стоило его упомянуть и, казалось, он уже высовывался из-за угла и строил нам смешные рожицы.

Как-то раз, споткнувшись в беседе о незабвенное имя Агнессы, Юрик и Моо схлестнулись не на шутку. Моо уверял, что фрау Двашевич не стоит даже упоминания в нашем кругу, коль скоро она сама нас покинула.

-Девушка, почитай, весь день икает по твоей милости, - пытался завершить разговор Моо.

Но Юрик орал, что это мы все разом ее выжили, бедную и несчастную.

Тут уж рассмеялся даже Катулл: «Как можно выжить женщину, скребущую твою душу с напором бульдозера?».

-Да вы ее застебали! – продолжал орать Юрик.
-Вот я еще мочалок не стебал в своей жизни! – фыркнул Моо, - А уж кабы взялся, - Моо покачал головой, - уж поверь, она сама бы скипнула с Айсберга в два счета, «почти не одеваясь».
-Чегой-то не одеваясь вдруг? – выкатил глаза Юрик и побелел.
-Потому что «в Баден-Баден»!
-Все шуточки, да? – свирепел Юрик.

В тот вечер у него не было фотоаппарата и он крутил веревочку в руках, то завязывая, то развязывая на ней узлы и бантики.

-Ты, как собака на сене, и сам – не ам, и вам – не дам! – Юрик распалялся все больше и больше, он уже не замечал, что хлещет самого себя веревкой по ноге, - Видно она тебя еще в Мипе отшила, вот ты и бесишься! – усмехнулся Юрик своей догадке.
-Да, горе мне, бедному, - охотно согласился Моо, - «Ребята, помогите мне отстирать клей от юбки!» - неожиданно добавил он и хмыкнул.

-Точно! – Юрик вновь завязал из веревочки бантик и тут же развязал его, - Бортанула!

Моо только руками развел.

-Как-то раз БГ спросили, что будет, если его и вправду взять к реке и положить в воду, - неторопливо начал рассказывать Катулл, - На что БГ ответил, что если это будет та самая река, то самое время суток, и та самая женщина, то все будет прекрасно…

-И что из этого? – не понял его Юрик.

-Вот! – кивнул Моо, - Именно так! Ты думаешь, тебя шанса лишили. Но если бы он был, ШАНС этот, то никто тебе не смог бы помешать… А там дальше найдется и паркет, и масло…

-Что? Масло? – переспросили Катулл и Юрик.

-«Последнее танго в Париже» смотрели? – спросил Моо.
-Увы, - мотнул головой Катулл.
-Ты зубы нам не заговаривай, - огрызнулся Юрик, - Какое еще танго!

-Всё! – хлопнул в ладоши Катулл, - Про баб поговорили, давайте про армию.
-Давайте, - согласился Моо.

-Вот кстати, про армию! – решительно кивнул Юрик, и принялся рассказывать историю, где главными героями были тараканы.
И байка была дрянь, и рассказывал он, поминутно сбиваясь, но главное – он несколько раз подчеркнул, что герой этой байки – таракан Васятка.

Резануло слух его глумливое, с хохотком произнесенное: «Васятками» мы в части тараканов называли!».

Мне захотелось сбить с него спесь:

-Чего к веревке привязался?
-Да так, привычка…
-Небось, представляешь, что это не веревка, а Агнесса? И ты ее крутишь, как захочешь, и вся она в твоих руках, и вся податливая, мягкая…
-Что ты мелешь! Чушь! – Юрик попытался усмехнуться.
-Чушь, но всякий раз, когда ты будешь видеть веревку, ты вспомнишь эту чушь…

Он попытался засмеяться:
-Вот же бред!

-И говорить: «Вот же бред!» - и вновь вспоминать мои слова: ведь вот она – Агнесса, в моих руках, вот бы ее мять, крутить, свивать, узлы вязать, рвать, держать, терпеть, обидеть, помнить, думать, ненавидеть…

Юрик уже не улыбался, смотрел на меня растерянно.

-Ты будешь всюду воровать веревки. Мимо шнурка равнодушно не пройдешь. Тебя станут бояться люди…

-Может, хватит уже? – спросил Юрик, как можно небрежнее.
-Хватит, хватит, - киваю я.
-Это просто ахинея, - добавил Юрик более решительно.
-Еще какая, - соглашусь я тут же, - Ахинея – Агнесса-веревка… и она будет звучать в твоих ушах всякий раз, как увидишь веревку, шнурок или ремень. Или Агнессу. Узлы вязать, в руках держать…

В келье 722 повисла невероятная тишина. Было слышно, как за стеной кто-то неуверенно тренькает на гитаре…

-Кажется, стучат, - выдохнул Юрик и бросился прочь из комнаты.

Почему-то без слов было ясно, что он уже не вернется сегодня в 722.

-Пойдем, папирос купим, - предложил Моо.
-Ага, и получим перевод, - кивнул Катулл.
-А назад как будем заходить? – поинтересовался Моо, - через вахту первого, и скажем, что во второй?
-Ты что, собрался в такую метель без куртки идти на почту?
-Всё уже здесь, - загадочно улыбнулся Катулл, - «ДАС даст нам всё!»**
-Тут и почта есть? – не могли поверить мы с Моо.
-И телеграф, и бассейн, бильярд…
-Да… дела… И все это мы уже захватили! – почесал бороду Моо.

Мы спустились на первый этаж «Айсберга» и на первом техническом этаже вскоре обнаружили малюсенькое почтовое отделение.

-Срочно кутить! – скомандовал Катулл.
-Еще чего! – погрозил пальцем Моо, - максимум котлету с двойным гарниром и все.

Мы дружно хмыкнули и направились в столовку. Проходя мимо киноклуба «Кадр», Моо замер и притворно ухватился за сердце.

-Ну, что еще, Старик? – обернулся к нему Катулл, - Где болит?
-Святые духи «Айсберга» услышали мои молитвы! – прошептал Моо, указывая пальцем на афишу:



Внимание, анонс!
Завершаем зиму убойной тройкой Марлона Брандо:
Трамвай «Желание»
Последнее танго в Париже
Apocalypse Now
.


Продолжение следует

***
Примечания:

* Моо цитирует, немного меняя слова, "Маленькие трагедии" А.С. Пушкина. Васса отвечает ему измененной цитатой из того же произведения.

**«Джа даст нам все»… - песня БГ.
Джа (Jah) - одно из имён ветхозаветного Господа Бога (Иегова, Яхве). В английском переводе Библии, известном как "Библия Джеймса I", сказано: "Пойте Богу нашему, пойте имени Его, превозносите Шествующего на небесах; имя Ему: Джа, и радуйтесь пред лицем Его". (Псалтырь, глава 67, стих 5) Подобно телу Христову, Джа дарит нам себя в виде удивительного растения, божественного воплощения - ганджа, называемого также "растением мудрости". Предание гласит, что ганджа выросла на могиле царя Соломона, мудрейшего из мудрых. Ямайцы говорят, что ганджа - это оздоровление нации (the healing of the nation). Ганджа расширяет сознание и усиливает мистическое и творческое переживание. (Взято на сайте http://rastaman.tales.ru/4.files/rastafarai.html).
***

Предыдущая глава Буриме пяти поэтов


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

serebryakovaa: (Default)
serebryakovaa

Most Popular Tags

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25262728293031

Style Credit