serebryakovaa: (Default)
[personal profile] serebryakovaa
Пока мы наслаждались обществом своих друзей, отсутствующих и местных, в келье 722 завелся Медведь.

Надо признать, что он особо и не прятался от нас, но мы, опьяненные до краев свободой и ничегонеделаньем, никакого вторжения не замечали.

Лишь пару раз, вернувшись домой, мы почуяли в комнате сладковатый запах.

-Странно, - принюхался Моо, - Пахнет «травкой»…
-Откуда ей взяться, - хмыкнул Катулл, - Да мы вроде и не заказывали Разумной Среде Обитания ничего, кроме струн и кофе!


-Это верно, - согласился Моо, продолжая принюхиваться, - Может, Веня балуется?
-Вряд ли! – дернул подбородком Юрик, - Никто тут «травку» не держит! Да и Веня уже неделю не заходит…
-Скажешь, нет запаха? – усмехнулся Моо.
-Есть, есть, - подтвердили мы дружно.
-Ну, да, - Моо плюхнулся на диван и сжал в объятиях гитару, - Слово, как известно, есть, а вот … с самим объектом – напряженка!

Тут, как водится, кто-то пришел, отвлекая нас от этой темы.

А меж тем, Медведь продолжал приходить в 722. Однажды, мы не обнаружили «Ундервуд» на привычном месте. Моо принялся голосить, как баба, и хвататься за сердце – уходя из дома, он оставил в машинке очередной экспромт.
Мы переглянулись и кинулись искать «инструмент поэта». «Ундервуд» преспокойно отдыхал в «аппендиксе» Вени, причем стихотворение Моо покоилось под ним, а в машинку был заправлен новенький листок.

-Быть не может! – воскликнул Катулл, - Веня пишет!
-Чушь! – возразил Юрик, - Не пишет он ничего!
-Да ты глянь! – Катулл потащил машинку в гостиную, выставляя «улику» на всеобщее обозрение.
На белом стандартном листе было напечатано:

«Борис Куггульдымбалыев

Настенька
рассказ


Настенька плохо помнила отца. В памяти её сохранился лишь смутный образ бородатого гиганта с красной звездой на лбу и громадным пистолетом на портупее. К воспоминаниям этим непонятно почему всегда присоединялись слова «жопа» и «буржуй», которые, кстати, она раньше всего и научилась выговаривать, смутно ощущая всю необъятность значений каждого из них. Смутно помнила Настя и друзей отца: мрачных кожаных людей, пахнущих табаком и водкой.

Мать Настя не помнила вовсе. Соседи поговаривали, будто её у Насти и не было никогда, и при этом непременно хихикали препохабнейшим образом.

Итак, Настя росла сиротой, а потому с детства отличалась неистребимой тягой к воровству, что, впрочем, нисколько не огорчало её второго отца – комиссара Пентюхова, - ибо с идеологической точки зрения Настенька характеризовалась исключительно положительно, ибо одновременно с тягой к воровству впитала несокрушимую веру в коммунистические идеалы.

Когда Насте исполнилось 16 лет, изъявила она желание своим трудом пополнить ряды мирового пролетариата, просто говоря, трахнуться и родить кого получится, за что и была назначена старшей в бригаду осеменителей-землекопов (новая, не известная ранее профессия, появившаяся лишь с победой Октября). Те, естественно, не замедлили удовлетворить желание бригадирши, в результате чего и появилось на свете косматое и кривоногое существо по имени Пахом. Впрочем, история его жизни заслуживает отдельного повествования.»


Мы смотрели на листок с рассказом, как на послание из другой галактики.

-Неееет, - наконец очень тихо сказал Катулл, - это писал не Веня…
-То-то и оно, - кивнул Юрик.
-А этот Куггуль… - Моо озабоченно глянул в листок, - Борис этот с вашего курса?

«Словоблуды» переглянулись.

-Да нет у нас такого, - пожал плечами Юрик.
-Вот-вот! – кивнул Катулл, - я бы запомнил этого Куга.. Кугельшрайбера!*

-Сдается мне, господа, - Моо одарил нас демонической улыбкой, - Что это послание писал некто, на кого мы и не думаем…

Машинку Моо вновь водрузил на письменный стол Катулла, а «Настеньку» оставили на столе Вени, где она пылилась неделю, пока не обрела покой в моем клетчатом чемоданчике, среди прочих артефактов.

Жизнь была прекрасна и беззаботна. Время измерялось толщиной пачки с писчей бумагой, да сигаретами.

Только Катулл поглядывал на календарь – по вторникам и пятницам он уезжал на тренировку.

-И чего ты достиг? – с притворной суровостью вопрошал его Моо.
-Когда я голоден, я ем, когда устал – иду спать! **
-Когда хочу бабу, - ржал Юрик, - еду на тренировку!
-А мы и не сомневались в тебе, - тут же парировал Катулл.

И вот в один прекрасный беззаботный день, когда все мы лениво двигались из кофейни в сторону 722, растянувшись на весь коридор, и вяло препираясь, кому идти вперед и отпереть-таки дверь, в результате ключ куда-то запропастился, и вот мы уже скучились напротив «целовальника» и напрасно рылись в карманах…

Катулл чертыхнулся и решительно пошел к нашей келье, намереваясь выбить дверь и войти, но почему-то окаменел на пороге.

…На входе нас встречала баррикада из стульев и полированной дверцы, служившей «круглым столом».

-Вот те раз! – почесал бороду Моо, - Нас выселяют?
-Массовый исход стульев…
-Угу, - кивнул Юрик, закатывая рукава рубашки. – Ща пастуху в бубен настучим.

Услышав наши голоса, на порог кельи вышел незнакомый смуглый юноша, в вытертых джинсовых шортах и линялой, некогда алой, майке…

-Совесть есть? – деловито осведомился он, сурово глядя на нас карими глазами.
-Ты чего? – спросил Катулл.
-Развели тут… конюшню! – незнакомец утер пот и скрылся в глубине комнаты.
-А войти можно? – заорал внутрь Юрик, - Ну, пожалста!
-Еще чего, - сурово отозвался захватчик, - Я не закончил еще!
-Да что ты там делаешь? – закричали Катулл и Юрик разом.

Юноша снова вышел к дверям. В руках он нес швабру и ведро.
-Пол я мою! – устало сообщил он, - Вам же, пиитам, все не досуг… - Он выкрутил тряпку над ведром и намотал ее на швабру, - Комнату убрать не можете здоровые … лбы…

-Давай, поможем тебе, - предложил Юрик.
-Щаз, - отмахнулся суровый юноша, - Сиди уж!

Юрик послушно вытянул из баррикады стул и тут же уселся на него.
Катулл подал стулья нам с Моо. Мы уселись амфитеатром напротив двери и воззрились на нежданного гостя.

-Вот скажите, талантливые Вы мои, - ласково спросил юноша, натирая порог кельи с небывалым энтузиазмом, - Вы чего Веню выживаете?

Тут загалдели все разом:

-Мы его не выживаем! Он сам редко заходит!
-Ага, - кивнул юноша, - к Вам заходит весь мир, а нормальный человек себе места не может найти.

-А здорово он придумал, вот так посадить нас на пороге и поговорить, - с восхищением сообщил Моо, обращаясь к Катуллу.
-И не говорите, батенька, - кивнул Катулл, - Медведь – умный товарищ!
-Какой я тебе товарищ! – огрызнулся Медведь тут же и снова принялся полоскать в ведре тряпку, - Товарищи по другому адресу встречаются. Вытирайте ноги!

Он расправил на пороге тряпку и скрылся в ванной комнате с ведром, наконец, открывая нам проход.

Мы зашли в келью и поразились наведенному порядку.

Моо хотел закурить, да так и замер с папиросой в зубах, не обнаружив нигде пепельницы.

Мы сидели и молчали, как нашкодившие дети.

-Мусор выносите сами, - подытожил Медведь, заходя в гостиную.
-Конечно, - кивнул Катулл.
-Надеюсь, - Медведь замер в центре комнаты, разглядывая нас с нескрываемым интересом.

По его красивому смуглому лицу струился пот. Но при этом он выглядел удовлетворенным.

-Сигарету дадите? – спросил он, - А то куришь тут всякую дрянь… - добавил он смутившись.
-Опа, - заинтересовался Моо, - Так это ты куришь «дрянь»?
-Ну, бывает, - неохотно признался Медведь…
-И как? – заинтересовался Юрик.
-Дрянь и есть, - усмехнулся гость, - Возьми да покури!
-Где? – не понял Юрик.
-Да вон на столе пачка…
-У тебя «дурь» пачками? – изумился Моо.
-Дури у меня хватает. Не «пачками», но не жалуюсь… - отвечал Медведь.

Тут до меня дошло. На столе лежала полупустая пачка чая.

-Угощайтесь!
-Это что такое? – вылупились на меня все разом.
-Та самая дурь!
-Чай индийский.

Моо первым нарушил молчание:
-Будем знакомы, я – Моо, а это бледное создание – Пепел. Мы – те самые захватчики.

-А я – Медведь. – сказал Медведь.
-А что это у тебя на ноге?

Все тут же уставились на 5 одинаковых круглых рубцов над коленом Медведя.

-Да это… - Медведь смутился, - плавал в море, выскочила акула, укусила меня, а потом закомплексовала и уплыла.
-А рубцы остались? – деловито осведомился Моо, - Фурункулез?

Медведь кивнул.

-А ты где служил?
-В Белоруссии…

-О, Боже! Ща начнется, - простонал Катулл, - В каком полку служили? Ваше политическое кредо?

-Кстати, стол с посудой я не трогал… - вспомнил Медведь.
-У нас и посуда есть? – изумился Моо и подошел к столу, спрятанному в нише, аккурат напротив гостиной.

Моо дернул одну из дверок и заглянул внутрь.

-Мать честная! – простонал он, - А вы это знали? Знали и молчали?!
-Что? – встрепенулись мы.
-У нас есть канистра и 4 трехлитровых банки!

Продолжение следует


Примечания:

*Kugelschreiber – шариковая ручка (нем).

** Катулл цитирует старинную притчу.
Как-то раз мастер винайи по имени Юань пришел к Хякудзё и спросил:
- Прилагаешь ли ты усилия, практикуя Дао, учитель?
Хякудзё ответил:
- Да, прилагаю: когда я голоден, я ем; когда я устал, я сплю.
Юань вновь задал вопрос:
- Прилагает ли каждый те же усилия, что и ты, Учитель?
Хякудзё ответил:
- Не совсем так. Когда они едят, они думают о сотнях неотложных вещей, а когда отправляются ко сну - размышляют о тысячах всевозможных дел. Вот в чем они отличаются от меня.

Предыдущая глава Первые ссоры

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

serebryakovaa: (Default)
serebryakovaa

Most Popular Tags

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25262728293031

Style Credit