serebryakovaa: (Default)
[personal profile] serebryakovaa
Пока мы метались по келье в поисках «столешницы», Моо что-то буркнул про батон, позаимствовал у Катулла кроссовки и вышел.

Педро нам не мешал. Со сноровкой опытного жильца общежитий, он нашел магнитофон, еще через минуту он воткнул в него кассету из своего плейера.

«I shot the sheriff but I did not shoot the deputy.
I shot the sheriff but I did not shoot the deputy…»* - клялся Боб Марли, пока мы планомерно ныряли под каждую койку кельи…

Когда, в шестой раз ругнув Медведя и его тягу к порядку, Юрик обнаружил искомый полированный прямоугольник между шкафом и стеной, и мы с Катуллом бросились ему на подмогу, нашему взору предстала дивная картина: Педро стоял в «аппендиксе» у письменного стола Вени, вперив взор в портрет Мерлин Монро.

Мерлин полузакрыла глаза и тянула губы с черно-белого снимка… Педро почти приблизился к ней.
На миг мне показалось, что он поцелует фотографию…

Но в руках его блеснуло нечто, похожее на великанскую вилку с редкими стальными зубцами.


-Гляжусь в тебя, как в зеркало… - сказал Катулл.
Тут и до меня дошло, что Педро причесывает свои пышные волосы, глядя не на Монро, а на свое отражение.

-Кадр века! – задохнулся Юрик, роняя на нас «стол» и бросаясь прочь…
Когда он вернулся с фотоаппаратом, Педро уже лежал на диване с видом принца в изгнании.
-Ну, ё-моё! – обломался Юрик, - Такой кадр пропал!
-«Об чём, дева, плачешь? Об чем слёзы льешь?» - пропел ему Педро и улыбнулся ослепительно-белыми зубами.
-Да он тебя щелкнуть хотел, пока ты своим рашпилем махал, - сообщил Катулл, лелея надежду, что Педро его не поймет.

-Это гребень, - Педро достал из кармана странный инструмент и вонзил его в прическу, - Прочесывать эти джунгли непросто. Можно и грабли поломать!

Тут в комнату явился Моо, заснеженный, но довольный.

-Тебя за смертью посылать, - пробасил ему Педро.
-Можно и за смертью, - согласился Моо, - Она же разная бывает: и соленая, и сладкая!...
Все уставились на Педро, ожидая, что он потребует пояснений. Но он только плечами пожал:
-И еще черная с тмином и белая с маком! – тут он добавил что-то по-французски и, не дав Моо ответить, махнул рукой, - Ты же знаешь мою Юльку! Утром – бисквит, вечером – все прочее!

-Ребята, - скомандовал Моо, - Тащите пиво!

На середине стола появилась запотевшая трехлитровая банка, и мы могли занять свои места.
-Ну, что братцы-кролики, будем кексовать через пиво? – спросил Юрик, пока Моо уверенными точными движениями разливал напиток по граненым стаканам.

-Не-не-не! – покачал головой Педро, - Это неправильный глагол! Не «кексовать», а «кексАть»!
-Он кексует, мы кексаем? – предположил Катулл.
-Нет, - замахал руками Педро, - Этот глагол спрягается не так!
-Я кексАю. Ты кексАешь. Он кексАет. Они кексАют. Все мы будем кексАть!
-И все это – через пиво! – подытожил Моо, - Разбирайте тару!

Мы схватили стаканы и тут же сдвинули их над столом.

-За встречу! – провозгласил Моо.
-Дай Бог не в последний раз! – отозвался Педро.

Опустошив в три глотка стаканы, все разом загалдели и снова ринулись к банке.

-«Холодное пиво может меня спасти» - начал Педро.
-«Холодное пиво, мне до тебя не дойти»**, - подхватил Моо.

Они переглянулись и захохотали.

-Слушай, шикарно живете, - кивнул Педро на накрытый стол, - А на какие шиши, простите?
-Фи, батенька! – поморщился Моо, - Это все - Айсберг! Он нас кормит и поит, - Моо перекрестил стену и отвесил ей мушкетерский поклон, подметая пол невидимой шляпой.
-Ну, чё ты гонишь! – ухмыльнулся Педро, - Артист!
-Ну, правда! – Моо сложил руки на груди, - Я, представь, тут заделался переводчиком, а Пепел и вовсе - деньги берет из воздуха.
-Что? – переспросил Педро и глянул на меня с ужасом, - Что берет?
-Старик, расслабься, гонит он!

-Ну, отчего же сразу «гонит», - Моо уже не мог остановиться, - Вот, скажем, Булгаков, взял и сделал своего героя материально независимым и всё. Всё! Все рады! Никто не поднимает бунт, никто не спорит, дескать, так быть не может. Герой выиграл в лотерею сто тысяч и всё. Точка.
-И что? – влез Юрик.
-А то! – кивнул Моо, - Отчего бы автору нашего романа не дать немного денег нам?
-А автор нашего романа – это Черный Король, которому вся наша жизнь только снится? – осведомился Катулл.

Все замолчали, переваривая услышанное.

Воспользовавшись паузой, Моо ретиво выскочил из гостиной, чтобы тут же вернутся с внушительной сумкой.

-Вот угадайте, что тут? – спросил он, расстегивая молнию на сумке.
Мы уставились на серую стеганую ткань.
-Фуфайка какая-то, - прошептал Катулл.
-Что-то теплое внутри! - догадался Педро.
-Голубчики мои, это - Голубцы!
-«Не делайте из еды культа!»*** – Сказал Педро и решительно отодвинул Моо от сумки.
Ловко отогнув полы фуфайки, Педро с видом заправского факира потянул за край полотенца в сине-белую клеточку…
-Эйнц, цвей, дрей!- он уже распеленал кастрюльку и приподнял крышку, наполняя комнату таким ароматом, что дух захватило.

-И куда? – едва выдохнул Педро, но Юрик уже двигал ему под руку тарелки…

-Если кто не понял, распределять продукты питания будет товарищ Амарантус! – пояснил Моо.
-По штуке в одни руки! – казенным советским тоном сообщил Педро, укладывая голубец на тарелку, - Следующий!
-А че так мало?! – изумился Юрик.
-Так надо! – отрезал Моо.

-А горчица есть?! – спросил Педро с таким отчаяньем, что мы не выдержали.
Хохотал Моо, и Юрик, и конечно я… Катулл согнулся пополам, уткнувшись лицом в колени…
-Король Лир! – стонал Моо.

-Нет, это – Бендер! - блестел слезами Катулл, - До этого негра подлинного Остапа в 722 не было!****

-Золотой ты мой! – стонал Моо, - Алмазный! Я принес тебе и голубцы, и горчицу! И сметану!
Педро молча протянул ему распахнутую ладонь.
-Ну, вот скажите мне, - обратился Моо к нам, - Разве его можно не любить?
-Нельзя! – разом кивнули мы.
-То-то же!

Пока черный Остап делил голубцы, Моо нарезал хлеб огромными толстыми ломтями.

-Эх, как дома! – покачал головой Юрик, - Красота!
Он схватил ложку и принялся кромсать голубец.
-Что ты на него, как на Троцкого, - пожурил Педро, - не спеши, не отнимут.
Для себя Педро нашел и вилку, и нож. Он ел неспешно, смакуя каждый кусочек, собирая соус мякишем белого хлеба. Корки он отрезал ножом и оставлял на блюдце румяные полосочки.
Юрик приговорил голубец, приподнял тарелку и выпил бульон.
-Хорошо, но мало! – признался он.

Катулл только кивнул. Продолжая жевать.

-Запей пивом, - посоветовал Моо, - Чуть позже будет добавка!
-Добавка? – Юрик был в восторге.

Пока голубцы еще томились в кастрюльке под клетчатым полотенцем, Катулл выключил верхний свет, и развернул настольную лампу к потолку. Моо зажег огарок свечи…
Где-то за стеной мягко мурлыкала «ламбада». За окном шел крупный снег. И казалось, покой и уют царят во всем Айсберг…

-Ну, что еще по одной? – спросил Моо и вышел, - Две банки высосали!
Он уже тащил из ванной канистру.
-Врубаешься, о чем я ща подумал? – Моо подмигнул Педро, протягивая ему наполненный стакан.
-Why not? – закатил глаза Педро, - Мы с тобой – два портрета к нашим характеристикам!
-О чем речь? – заинтересовались Юрик и Катулл.

Педро решительно опорожнил стакан, утерся кулаком и сообщил нам протокольным голосом:

-«Учащиеся Кольцов и Амарантус – есть позор и боль наших сердец! И нам жить с этой болью!».

-Ишь ты! – присвистнул Юрик, - Даже так! Позор и боль!
-Ну, это еще слабо сказано! – усмехнулся Моо, - Нас в Мипе величали так: «Моо, Которого Выгоняют за Пьянство, и примкнувший Амарантус».
-Чего-то я особой тяги к пьянству не наблюдаю? – сказал Катулл, - А ты Юрик?
-Аналогично! – кивнул Юрик, - И кто же Вас так «заклеймил»?

-Представьте себе «общественность»! – поведал Моо, раскуривая папиросу.

-Могу спорить, «Чайная пара»!
-О! – Педро вскинул указательный палец к потолку, - Пепел их отлично знает!
-Ну, так расскажи нам! – толкнул меня локтем Юрик, - Мы же не знаем!

-Да есть в Мипе две тетки: комендантша общежития Нелли Викторовна и паспортистка, имени которой никто не знает, посему зовем просто «Паспорту». Обе они щекастые, пышнотелые, в ярких цветастых блузках и широких коричневых юбках. И катаются колобками друг за другом по Мипе. Вот их и прозвали «чайная пара».

-Паспорту пронюхала, что у Пепла есть четки, потом докопались, что Пепел бывает на Лубянке… Там в переулке костел… - пояснил Педро, - И ведь настучал кто-то…
-Я слышал, они потом у тебя конфискацию проводили? – уточнил Моо.
-Да, пытались…
-Да ты что, Пепел? – негодованию Юрика не было предела, - Какую конфискацию?
-«Конфискацию предметов религиозного культа» - икону и четки пытались забрать.

-Ну, что за бред! – взорвался Юрик. - Надо было телевизионщиков туда притащить!

-Агнесса привозила своих друзей-журналистов, а их не пустили на территорию. Вот и вся любовь!
-Значит, это были не телеги, - обрадовался Моо, - А я думал – легенды народ слагает.
-Кстати, о легендах, - вспомнил Юрик, - Про пьянство поподробнее.

-Ах так! – потер руки Моо, - Подробнее? Среди бела дня лежу, наигрываю на гитаре, никого не трогаю… И тут снаружи кто-то начинает открывать дверной замок. Хотя я точно знаю, что все соседи уехали на выходные. Открывается дверь и залазит Паспорту.

-Без стука входит в комнату?!

-Вот именно! Без стука входит в комнату! Дверь вскрывает и входит. Я хватаю башмак и пуляю ей в башку! – рассмеялся Моо, - и посылаю на три буквы. А на следующий день меня на бюро комсомола…
-Блин, за что?! – вопили Катулл и Юрик.

-«В пьяном угаре избил паспортистку, был груб и тыкал»…

-Куда тыкал? – не понял Юрик.
-Я ей «тыкал»: «Да пошла ты...». Вот я и пообещал в следующий раз послать культурно: «Идите Вы на …!».

-Черт побери! – прошептал Катулл, - И это происходит в наши дни! Какой-то сюр!
-А всего полчаса на метро… до этого сюра…

Продолжение следует

Примечания:

*«Только в шерифа я стрелял. Но не стрелял в судью
Только в шерифа. И клянусь я защищал себя…» - лейтмотив песни Боба Марли «Я застрелил шерифа» (I shot the sheriff).

** «Холодное пиво» - песня группы Аквариум.

***Из романа (гл. 6 «Антилопа-Гну») «Золотой теленок» (1931) советских писателей Ильи Ильфа (1897—1937) и Евгения Петрова (1903—1942). Слова Остапа Бендера, обращенные к Паниковскому:
«Неопытный Паниковский развел такой большой костер, что казалось — горит целая деревня. Огонь, сопя, кидался во все стороны. Покуда путешественники боролись с огненным столбом, Паниковский, пригнувшись, убежал в поле и вернулся, держа в руке теплый кривой огурец. Остап быстро вырвал его из рук Паниковского, говоря:

— Не делайте из еды культа.
После этого он съел огурец сам».

****«До этого негра подлинного Остапа в 722 не было!» – Катулл не только сравнивает Педро с Остапом Бендером, но и обыгрывает фразу, приписываемую В.И. Ленину:

«Какая глыба, а? Какой матерый человечище. <…> До этого графа подлинного мужика в литературе не было. <…> Кого в Европе можно поставить рядом с ним? <…> Некого.»

О Льве Толстом в беседе с М. Горьким (1920?). Приводится в очерке Горького «В. И. Ленин» (1924). • Горький в 25 т., 20:41.

Предыдущая глава - За пивом



From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

serebryakovaa: (Default)
serebryakovaa

Most Popular Tags

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25262728293031

Style Credit