serebryakovaa: (Default)
Начало Здесь
Пока я предавалась своим размышлениям, в дверь отчаянно заколотили.
-Господи, да что там случилось? - мама рванула открывать.
-Другая книга Есенина есть? – рявкнула Нина, прямо в валенках проходя в комнату.
Я поспешно достала с полки и протянула ей два томика стихов.
-Люба, скорее собирайся! – Нина схватила книги и направилась к выходу.
-Да что ты, Нина? Что случилось?! – испугалась мама.
-Он не то пишет! Ты понимаешь? НЕ ТО! – бледная Нина хватала маму за руки и тянула к дверям.
-Вы как дети, Нин, - мама рассмеялась. – Дурью бы не маялись!
-Ты мне не веришь? А ну, пойдем!
Спорить было бесполезно. Наскоро одевшись, мы поспешили к Щеткиным.
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Рассказ)
Жила Матрена Филипповна у реки Лютинки, в небольшом деревянном доме, на самом краю деревни. Была она всегда, сколько ее помнили старожилы, молчалива и сдержана.
Издали хорошо было видно ее статную фигуру – высокая, худощавая, она никогда не ходила с пустыми руками – то несла воду на коромысле, то целый стог сена, плотно связанного веревкой, тащила за собой.
Плотно сжатые губы на суровом обветренном лице. Темно-зеленый платок подвязан наскоро узлом под подбородком. На переносице – вдовья треугольная складка. Глаза у нее были светлые, а голубые или серые, никто и не знал. Только подруга ее, Светлана Захаровна, с улыбкой вспоминала: «Глазоньки-то были лазоревые, да повыплакала Матрена!».
Свою биографию Матрена пересказывала скупо, как анкету.
Сызмальства в сиротах, в 17 лет замуж вышла за безлошадного Семёна. Из всего имущества только и был нагольный Семенов тулуп да Матренина черная коса.
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Первое упоминание о «самоедах» появилось очень давно, ещё в XIII веке. В 1246 году глава Римско-Католической церкви Папа Иннокентий IV отправил своих послов через Южную Русь к Великому монгольскому хану. Возглавил это посольство итальянский монах Плано Карпини. Во время путешествия он вёл подробные записи, а позже опубликовал их у себя на родине. Описание путешествия было настолько интересным, что разошлось по миру в переводах на разные языки. В своих записках Карпини упоминает о “самоедах” (так раньше называли ненцев, нганасан, селькупов):

“А эти люди, как говорят, живут только охотами, палатки и платье их также сделаны из шкур зверей”.

Ненцы — охотники, рыбаки, оленеводы. Это удивительно дружелюбный, спокойный, отважный, трудолюбивый и выносливый народ, живущий одной жизнью с природой.

Первые ощущения малыша, рожденного в чуме, — тепло оленьей шкуры, прохлада речной воды, шелковистость травы и мха. Первые запахи — запах оленя и оленьей шкуры, запах оттаивающей земли, запахи мхов.
Первые краски — белизна снега, синева неба, зелень травы, золото солнца.
Природа сурова и добра. С ней связаны и верования ненцев.

В мифологии ненцев Вселенная представляется в виде трех миров, расположенных вертикально один над другим – Верхнего мира, Среднего мира, Нижнего мира.

Верхний мир находится над землей и состоит из семи небес, населенных божественными созданиями.

Читать дальше! )

По материалам рукописных альбомов «Земля моя – Коми», «Моя Воркута».
В 1985-86 гг подобные работы делал каждый ученик 7-8 класса средней школы №14 города Воркуты (пос. Воргашор) в рамках курса географии.
serebryakovaa: (Default)
С точки зрения муравья в муравейнике,
любой человек – совершенно непостижимое существо,
его нельзя представить себе, даже просто охватить взглядом. Тем более, невозможно постичь, о чем это странное создание думает и почему совершает те или иные поступки. Находясь в муравейнике, невозможно постичь.

Прошел человек по лесу и рядом с муравейником случайно выронил конфету, а с другой стороны наступил на муравейник. Кому-то в муравейнике повезло (манна небесная), а кто-то погиб. И нелепо задаваться вопросом, почему и за что.

Наступая случайно на муравейник, человек не ставит целью кого-то убить. Он вообще так не думает, и не размышляет о судьбах погибших муравьев.
Человек не мстит муравьям за то, что они его не могут вообразить, да и что греха таить - попросту не верят в его существование.
Человеку вообще в тот момент мучительно хочется воды попить. И он клянет себя и весь белый свет за то, что трубы горят, а до магазина еще топать и топать…

Но один муравей, один из множества поколений муравьев, в отдельно взятом муравейнике, может вдруг задуматься о том, что существует высший непостижимый разум и он влияет на их муравьиную жизнь.
Эдакий муравей-пророк. Вдруг задумался и понял!

Его, скорее всего, изобьет муравей-офицер, чтобы работал, а не думал о всякой фигне. Или оштрафует, чтобы не создавал пробку, не нарушал схему, матрицу…
И пошлет дальше (работать, суетиться, ехать, пахать). И будет прав.

А может, муравей просто уйдет из муравейника и станет поэтом. Или аскетом.
Или подружиться с кузнечиками и стрекозами…
И не важно даже, что его жизнь будет короткой, до первых морозов.
serebryakovaa: (Default)
«Давным-давно во времена стародавние
Из губернии Тверской на службу государеву
Забирали паренька Иванушку.
А служили тогда Царю-Батюшке
и ни много, и ни мало -
Двадцать пять годков.

И служить Иванушке выпало на краю Света белого
– на берегу моря Японского.
Служил солдат исправно, честно, истово.
Да только скоро сказка сказывается…
Прослужил Иванушка 5 долгих лет,
а конца края службе не предвидится.

Раз он шел по морскому берегу,
думал думку свою горькую,
а попутчиком с ним шла Тоска его,
Грусть-печаль по дому, да по матери.

А по морю чужому неласковому
ходили волны, одна другой яростней.
Посмотрел солдат на море темное,
да увидел вдруг - в волнах кораблик мечется.

Уж оборваны паруса, да весла сломаны,
да кренится на бок мачта корабельная.
И позвал солдат друзей своих, товарищей,
и поспешно вышли в море войны русские.

Резво бросились они к тому кораблику,
и спасали всех, кто не утоп еще
И Иван нырял не раз в пучину темную,
но спасти сумел лишь худенькую девочку.
Как до берега добрались, и не поняли,
видно Бог помог, да материна ладанка.

Тот корабль шел от острова японского,
вез торговый люд на нашу сторону.
Многие погибли, а спасенные
в ножки кланялись, клялися в вечной верности.

Только девочка спасенная все плакала:
«И куда теперь идти мне, сиротинушке?
Куда плыли, я не знаю, лишь мать ведала,
Да она на дно морское канула,

Перед смертью только и успела мать
в руку мне вложить клубочек шерстяной.
Говорила мать в свой смертный час:
«Как зеницу ока, береги его!» -
Это все, что от нее осталось мне,
да все вещи наши унесла вода…»

Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Услышала в течение недели несколько раз от разных людей о том, что нет ничего точнее старых семейных легенд. И вспомнила об этом странном эпизоде.

Уточняю, речь идет о моей прабабушке Лидии Федоровне, о которой я уже писала неоднократно.
Прабабушка была и остается наиважнейшим человеком в моей жизни.


Лидия Федоровна с внучками.
Лидия Федоровна с внучками.
Фотография была сделана в 1962 году. Моя прабабушка сфотографирована с внучками: моей мамой Любой (слева) и ее сестрой Ларисой.




Далее выдержка из дневника:

«Перед вылетом из Амстердама в Бремен мне приснился очень странный сон: снилась моя прабабушка Лида, будто она подходит ко мне близко, и все движения странные, как у паралитика. Я, конечно, попыталась это как-то себе объяснить: что она мертвая, вот мне и снится, что тело словно разваливается от тлена. Но это была попытка рационального вербального объяснения.
Самое главное, у меня стояло перед глазами это ее настойчивое, судорожное движение мне на встречу, и она висла на мне и просила, чтобы я поцеловала ее, а мне было неприятно и страшно.
Она лезла мне прямо в лицо. Самое главное, я с мамой была, и мама ее поцеловала спокойно, а я не смогла. Лишь наклонилась и поцеловала ей руки. Это неприятие было впервые во сне, когда мне виделась прабабушка.

Представьте себе, на следующий день мы с мужем прилетаем в Бремен, я звоню другу, к которому мы летим, и от него узнаю, что он нас не встретит, не может, а придет за него наш родственник Толик, которого я терпеть не могу.

Тем не менее, деваться некуда, Толик нас встречает, и начинает нам лепить горбатого о спешном отъезде нашего друга, что сейчас мы зайдем к нему на минутку и бла-бла-бла…
К слову сказать, вопрос о нашей поездке в Бремен мы согласовывали с принимающей стороной за полгода. Почему в последнюю минуту вдруг оказалось, что турпутевка важнее, чем встреча с нами, я не знаю. И не мне об этом судить.

Итак, Толик привозит нас к себе, и его жена Сонечка бросается ко мне на шею, а передвигается вот так, как мне снилось во сне – как ходят люди с ДЦП.
Раньше она ходила нормально, а теперь болеет - у нее что-то случилось с нервами в ногах, врачи пока не разобрались. Выходит, не общаясь с Соней более 10 лет, я это ЗНАЛА заранее.

Соня и Толик упросили нас погостить у них – соскучились по общению на русском языке.
И в многочисленных наших разговорах "за жизнь" Сонечка неожиданно вспомнила, что моя прабабушка (которая и ее родня, кстати) ей рассказывала о себе.

Со слов Сони дело было так.
Самой Соне тогда было лет 12-14, и она какого-то человека охарактеризовала за глаза, а прабабушка Лидия Федоровна (ей тогда было уже 60 лет) это слышала и поинтересовалась, откуда такие выводы.

Ну, а Сонечка ей сказала, мол, видно все это по лицу, я вижу, мол, и знаю точно.
А прабабушка рассмеялась и сказала: «Ты права! Ты из нашей породы…» - и потом рассказала, что давным-давно царь Петр привез в Россию множество иностранцев, и были среди них индусы, которые владели даром читать характер по лицу, и делать предсказания судьбы. Он привез их несколько десятков в Россию, и они работали на него, помогали анализировать людей, да так и остались жить здесь.

Так вот, прабабушка утверждала, что в нашем роду была одна из тех индийских женщин-прорицательниц. Соня очень сокрушалась, что не стала подробности выспрашивать, просто поняла тогда, что прабабушка не шутит, и что-то очень важное есть в ее словах.

Мне было очень странно все это услышать, я в школьные годы так интересовалась Петром и его жизнью, но ничего подобного и индусах-прорицателях не слышала.
-Соня, а Вы уверены, что прабабушка называла именно Петра Первого?
-Нет, я с уверенностью царя назвать не могу. Может, и не Петра, а Павла, я же маленькая была, не стала вникать и подробно расспрашивать…
-Как жаль…
-И мне жаль! А ты знаешь, что твоя прабабушка в последние месяцы почти все забыла из-за склероза?
-Да, Соня, я знаю, что она страдала забывчивостью…

-Но КАРТЫ она не перестала понимать. Она читала по ним, как по книге! А в молодости как гадала! – Соня даже раскраснелась, пускаясь в воспоминания. - Придет к Лидии Федоровне какая-нибудь соседка и просит по картам посмотреть то да се…
И Лидия Федоровна с колодой разговаривает и карты выкладывает на скатерть. А как плохую карту увидит, скажет: «Э-э! Нет! нам это НЕ ГОДИТСЯ! А я беду отведу, мы переломим сейчас дурное, и пойдет хорошее…» - и назад карту в колоду, и дальше вещает…

Я смотрю на все это, смекаю, что гадалка маленько мухлюет, зубы заговаривает клиентке, сулит только хорошее, а та, небось, все позабудет потом… И что ты думаешь, проходит время, и встречаем мы тут тетку, что гадать приходила.
Тетка Лидии Федоровне кланяется и говорит:
«Федоровна, все ведь правильно ты увидела: шло на плохое,
а потом КАК ПЕРЕЛОМИЛОСЬ, и пошло хорошее, все, как ты обещала!»…
serebryakovaa: (Default)
Начало здесь

Когда погода портилась, и ветер выл и стонал в печной трубе, моя сестренка Ольга говорила: «Страшный Воркут дует!» - звук был похож на игру варгана. Приехали в Воркуту, где живет Воркут – логично!
Начиналась пурга, и в домике сама собой возникала Кошка. Была она старая, мудрая и упрямая. Кошка была очень пушистая, красивого тигрового окраса. Она не признавала панибратства, не откликалась на «кис-кис», не позволяла себя гладить… В память о наших первых встречах у меня на запястье остался белый шрам.

Но мороз и ласка сделали свое дело. Кошка стала являться к нам чаще. Она оценила старания моих родителей, превративших развалюху в уютный домик. Кошка стала ночевать в доме, и даже иногда принимала еду. Делала она это скорее из уважения к матери – главным ее лакомством были мыши.
Кошка приходила и уходила, все чаще задерживаясь. Она изучила каждого из нас, наши привычки и слабости. Она знала, что у отца аллергия и никогда не приближалась к его вещам, не занимала его место. Она любила сидеть на коленях у матери, всякий раз спрашивая красивым грудным звуком, можно ли приблизиться. У нее получалось долгое «Мо-о-о!» - «Можно?».
Ночами мама будила кошку и показывала ей мышиную норку на кухне. Кошка покорно направлялась на службу – она караулила мышь часами, сидела вся взъерошенная, напоминая заспанного человека, но пост не покидала.
Шажок за шажком мы продвигались на встречу друг к другу.
И через год своих очередных котят она родила в доме. Выбрала самое надежное и безопасное место - на моей спине, точно зная, что до звонка будильника я не повернусь!

1985 год. Началась наша третья зимовка на Старом Воргашоре.
Я ходила в школу, отводя сестру в садик, и забирая ее после окончания уроков. В мои обязанности входило забирать белье из прачечной, покупать продукты в универсаме, растапливать печь и кормить сестру ужином. Я не воспринимала свою жизнь тяжелой или особенной. Отец устраивал нам ледяные горы, с которых мы носились на огромной ледянке. Я находила время гулять с соседскими ребятами. И жизнь на Старом Воргашоре наконец уравняла меня с маленькой сиротой Козеттой из романа Гюго, которую мне постоянно ставила в пример мать.
Пришел февраль, началась череда затяжных вьюг и метелей. Старожилы уверяли, что такой суровой зимы не было лет десять. Нашу входную дверь и дорожку сильно заметало.
Однажды мы просидели в доме двое суток – у отца были отгулы, воды и продуктов было запасено достаточно… В трубе завывало, ахало и хихикало…

Когда ветер стих, нам неожиданно постучали. Но не в дверь, а в крышу. Мы с отцом вышли отворить. Дверь открывалась на себя. Когда мы ее открыли, то обнаружили что весь дверной проем забит плотно утрамбованным снегом. Наш домик буквально по самую крышу замело. Сверху оставалось сантиметров 20-ть свободного места - две радостные мордашки соседских детей – Коли и Люды Савиных - улыбались нам. Чтобы заглянуть к нам в дверь, детям пришлось лечь на снег.
Мы дружно принялись откапывать дверь. Отец быстро сообразил, что легче сделать проход в снегу между домом и сугробом, дав возможность снегу и дальше нас заметать, и тем самым утеплять дом. Мы сделали 6 метровый тоннель от двери к тропинке вдоль дома, из досок соорудили крышу над тоннелем и вскоре снег и ветер превратили наш домик в снежную берлогу. В снегу горело оконце, сверху угадывался треугольник крыши, а справа сбоку в снегу был темный проход. Соседские дети играли в нашем тоннеле в прятки. Соседка тетя Надя боялась к нам ходить – ее напугали ребята.
Именно той суровой зимой наши отношения с кошкой перешли на иной уровень.

Прогулка. 1985 год. Старый Воргашор.
Прогулка. 1985 год. Старый Воргашор.
Обратите внимание на столбик слева от девочки - это нормальный стандартный столб и на нем провода. Сугроб так вырос за зиму, что провод приходилось перешагивать. На заднем плане - водонапорная башня "выглядывает" из-за сугроба.


Однажды кошка явилась в дом и принялась громко кричать, словно звать кого-то. Она металась из угла в угол и стонала. Мы пытались ее успокоить и приласкать, но кошка была безутешна. И тут Ольга (ей тогда было 6 лет) стала звать кошку высоким пронзительным писком. По словам Ольги, она хотела лишь немного подразнить кошку, отвлечь ее. Но услышав детский писк, кошка застыла на миг, громко отозвалась, СЛОВНО ЗАЗВЕНЕЛА ВСЕМ ТЕЛОМ, и бросилась К Ольге. С того часа были они неразлучны. Кошка и девочка.
В очередной раз ремонтируя печь, отец обнаружил на чердаке замерзших котят – видно кошка родила и не успела их облизать… Вот и разгадка!
Кошка и девочка вместе гуляли, играли, переговариваясь на своем, лишь им понятном, языке. Кошка никогда не покидала девочку.

На крыше. 1985 год.
На крыше. 1985 год.
Ольга и Кошка играют на крыше домика.



Одной из проблем жизни на Старом Воргашоре было соседство с питомником, где разводили немецких овчарок. Иногда собак выпускали побегать по округе, мало заботясь о том, что они могут причинить вред людям. Отец учил меня, как себя вести, когда подходят собаки.
Несколько раз они кидались ко мне, когда я возвращалась из школы домой.
Мне просто везло, что тетка из питомника успевала их отозвать. Но однажды собаки гуляли во время пурги, и попали в роторную машину, очищающую снег на дороге. Водитель их просто не видел… Но и этот трагичный случай не прибавил ума сотрудникам питомника…
Как-то раз шестилетняя Ольга отошла от дома, следом привычно бежала кошка. И тут я увидела, что наперерез сестре несется огромная овчарка. Мы с мамой осознали, что не успеем догнать девочку…
«НЕ УСПЕЕМ» - Эти слова буквально повисли глыбой над нашими головами.
Собака подскочила к ребенку, клацнули челюсти, … миг, в сторону пса метнулся маленький серый клубочек. Раздался пронзительный визг, и собака, поджав хвост, с воем помчалась прочь.
А тут как раз к ребенку подскочили мы. Кошка стояла рядом с сестрой: шерсть дыбом, спина дугой… Спасла котенка!
-Все в порядке, Машенька, не бойся собачку! – гладила сестра кошку.

Я спасу тебя, Котенок! 1985.
Я спасу тебя, Котенок! 1985.
Девочка гуляет с Кошкой "вокруг" дома.


Мы вместе прожили много счастливых дней. У кошки были еще котята – здоровые, веселые и смышленые. Всех котят всегда разбирали соседи.
А весной весь этот снег растаял, затопив наш домик по колено. Мы спешно перебрались в дом соседей-земляков, отбывших в отпуск на историческую родину. Кошка нашла нас и там.
Мы прожили на Старом Воргашоре три долгих зимы. Я всегда вспоминаю эти годы с особым чувством: там было уютно и тепло, в этом маленьком домике на Крайнем севере.
А наша дивная Кошка однажды ушла в морозную полярную ночь.

Я никогда не перестану ждать ее.
serebryakovaa: (Default)
Как ни начинай эту историю, без присказки никак нельзя. Слушайте, будет вам и сказка, и картинки.
Всю мою жизнь до 6 класса я прожила в родном городке Нелидово Тверской области. Жизнь была скромной, на зарплату двух специалистов с высшим образованием прожить семье с двумя детьми не удавалось. После окончания Московского горного института, мой отец по распределению работал на одной из Нелидовских шахт. В августе 1983 года он поехал в Коми АССР, в город Воркуту, где устроился на шахту Воргашорская. Когда он сумел немного устроиться на новом месте, мы с мамой и сестрой последовали за ним. Переезд наш проходил в январе 1984 года, на зимних каникулах - посередине моего шестого класса.
Мы ехали в никуда, смутно представляя себе, что нас ждет на новом месте.
Мне было 12 лет, маме – 32, а сестре Ольге – 4 года.
Сперва мы направились из родного городка в Москву. Это было привычно – всего одна ночь в дороге. А затем нам предстояло из Москвы ехать в Воркуту - суммарное время в пути 40 часов 40 минут.
Это было первое столь продолжительное путешествие моей жизни.
Я стояла в коридоре купейного вагона и всматривалась в замерзшее окно, боясь хоть что-нибудь пропустить… Я смотрела на свое отражение в темном стекле и мысленно перебирала, словно строки из писем отца, то немногое о Воркуте, что недавно узнала: Заполярье, Уральские горы, полярная ночь, олени… а еще пурга и северное сияние.
Всю дорогу я предвкушала встречу с отцом, которого не видела 5 месяцев.
Я ликовала, сверяя название станций из расписания, и города за окном, которые мы миновали.
Я запоминала названия городов: Ярославль, Вологда, Коноша, Вельск, Кулой, Котлас…
Опасаясь отвлечься, словно от моего неусыпного контроля зависело, пройдет поезд по маршруту или заплутает… И точно почуяв мое сомнение, под Котласом состав пошел назад! изумлению нашему не было предела. Я срочно направилась к расписанию у купе проводника, а он расхохотался глядя на меня: «В первый раз едешь? Так нужно, не бойся! Такая хитрая дорога!» - и точно, поезд вновь направился к Воркуте: Сольвычегодск, Микунь, Княжпогост, Ухта, Сосногорск, Каджером, Печора, Инта, Сивая Маска, Сейда…
Помню, было очень грустно видеть, что от станции к станции деревьев за окном становилось все меньше.
Воркута! Какой-то странный незнакомый воздух… Перрон, сумки и чемоданы… Отец, такой непривычный, новый, и вместе с тем, родной! И наши первые объятия. И теперь снова в дорогу: автобус, и за окном огромный шар, опоясанный подобно Сатурну кольцом с надписью – «Воркута - 67 Параллель», и громадные сугробы повсюду.
Центральная автобусная остановка города. Пока отец пытался договориться с таксистом, стало как-то резко кинематографически темнеть, а бурые буквы над остановкой налились сочным алым неоновым светом «Площадь Металлистов».
Подступившие сумерки окончательно запутали меня: и куда девался день, ведь на часах было лишь около двух часов.
Такси. И очень долгая дорога между низким небом и снегом, по снегу и под снегом. Нас угораздило приехать во время пурги.
Мы наконец-то подъехали к поселку Воргашор: новостройки радостно светились ярко-желтыми огнями, но неожиданно для меня такси свернуло направо в темноту, и поехало осторожнее и тише между темных гаражей… Еще несколько минут и такси остановилось у огромного грязно-розового сооружения, благоухающего терпко свиным навозом несмотря на мороз.
Дальше дороги не было, только тропинка. Идти следовало гуськом, след в след…
Я пошла, стараясь не сводить взгляда с отцовской спины, что было непросто – снег забивался в глаза, и тут же таял на лбу и щеках, стекая пресными слезами за воротник…
И вот наконец-то наш домик:

Старый Воргашор. 1984 год.
Старый Воргашор. 1984 год.
Так домик выглядел летом, когда ненадолго таял снег.


Один только адрес домика чего стоил: «Железнодорожный отвод дом №3» - домик находился аккурат между ж/д путями и шестиметровым забором, обязанным останавливать снег. Забор с обилием снега не справлялся: по утрам к путям, задорно хохоча, приходили румяные тетки и лопатами очищали рельсы.
В первый наш северный день, который мне запомнился как бесконечный вечер, мы ничего этого еще не знали, и домик не сумели разглядеть, а лишь с изумлением озирались по сторонам, пытаясь понять, как же мы тут будем жить…
С порога мы попали в длинные сени (далее по курсу находился туалет и небольшой угольный склад). Из сеней налево вела дверь в квадратную комнату с громоздкой печью посередине.
Я помню, в дальнем углу стоял накрытый стол, разнокалиберные стулья и табуреты, в противоположном углу была сиротливая кровать, а над кроватью черно-белая фотография группы АББА. Тут же спешно явились молодые улыбающиеся люди – наши новые соседи. Все они были земляки из Нелидово. Это были шахтеры и их жены, такие же переселенцы, как и мы, помогающие отцу обустроить дом к нашему приезду (один из мужчин встречал нас с отцом на вокзале).
Не в один день, и не за одну неделю, но постепенно это странное место превратилось в наш дом. Мы поделили пространство на три зоны: прямоугольную комнату с двумя окнами, «прихожую» и маленькую квадратную коморку с окном, закрытым ставней.
Прихожая, а точнее - пространство между входной дверью и печью, являлась и «кухней» (здесь был стол и электроплитка с двумя конфорками), и «ванной» – здесь был железный рукомойник. По выходным дням, жарко натопив печь и натаскав воды, здесь же устраивали для сестренки «водные процедуры» в детской ванночке. В крохотной коморке уместилась лишь двухъярусная кровать, и холодильник, здесь же была печная лежанка, на которой я организовала книжные полки.
Печь полагалось топить углем. Печь занимала львиную долю помещения, но была скверно сложена, на ней нельзя было готовить, лишь подогревать воду. К тому же она начала дымить и ее пришлось спешно ремонтировать… Не могу себе представить, как переживала мама, но отец брался устранять любую неполадку в доме с олимпийским спокойствием и уверенностью в неминуемом успехе.
За водой нужно было ходить до свинарника – там была будочка, оберегающая от ветров и морозов колонку. Воду набирали в бидон, и везли его на санках до дома.

За водой. 1985 год.
За водой. 1985 год.
Моя сестра Ольга (5 лет) и Кошка. Старый Воргашор.


Наш домик находился на так называемом «Старом» Воргашоре, а все блага цивилизации: школы, магазины, поликлиника, прачечная, баня, парикмахерская, кафе, столовые, горсовет - на новом Воргашоре.
До поселка Воргашор следовало идти пешком полтора км: по тропинке в снегу до свинарника, затем по дороге до шоссе. Дорога проходила мимо собачьего питомника и гаражей. Но дорогу чистили – и это было важно.
Но все это нам еще предстояло открывать. Мы постепенно обустраивались на новом месте: учились топить углем печь, распознавать надвигающуюся пургу, рационально планировать свое время и дела – составляли списки перед выходом из дома, чтобы ничего не забыть.
Даже радио в домике не было. Я сама на глазок определяла «актированный» день в школе или нет – точнее сказать, оценивала свои шансы дойти до поселка.
Из всех благ цивилизации в домике имелось электричество и кошка Маша. Кошка была приходящая, классическая. Или классически приходящая. Она возникала в запертом изнутри доме неведомо как, сидела немым изваянием у жаркой печи, исправно ловила мышей, и так же непостижимо исчезала на неопределенный срок в Полярной ночи. Не часто среди людей встретишь такой ум, каким была наделена та кошка. Сегодня я хочу рассказать о ней.
Какое длинное вступление получилось!

Продолжение здесь
serebryakovaa: (Default)
Вместо эпиграфа:
Владимир Высоцкий (25 января 1938 – 25 июля 1980). 42 года.
Александр Башлачев (12 мая 1960 – 17 февраля 1988). 27 лет.
Виктор Цой (21 июня 1962 – 15 августа 1990). 28 лет.
Майк Науменко (18 апреля 1955 – 27 августа 1991). 36 лет.
Анатолий Крупнов (24 марта 1965 – 27 февраля 1997). 31 год.
Жан Сагадеев (8 июля 1967 – 2(?) июня 2008). 41 год.
Егор Летов (10 сентября 1964 – 19 февраля 2008). 43 года.
Янка Дягилева (4 сентября 1966 – 9(?) мая 1991). 24 года.

Владимир Высоцкий «Кто кончил жизнь трагически…»

Приведенное ниже произведение исполнялось Владимиром Высоцким с 1971 г. Здесь воспроизведен вариант, содержащийся в правленном беловом автографе, имеющем разночтение второй строки строфы 4: Ребром вопрос поставил: или-или = Он здесь вопрос поставил: или-или.

Read more: http://otblesk.com/vysotsky/-kto-ko.htm#ixzz103BzHq6A

Кто кончил жизнь трагически, — тот истинный поэт!
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере».

А в 33 — Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал.

С меня при слове «37» в момент слетает хмель.
Вот и сейчас вдруг холодом подуло —
Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лёг виском на дуло.

Задержимся на цифре 37. Коварен Бог —
Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.

Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь! — и седина
Испачкала виски не так обильно.

Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И ранят в кровь свои босые души.

На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е».
«Укоротить поэта!» — вывод ясен.
«И нож в него!» — но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!

Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр!
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился — и может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время.

Цитирую с сайта моего друга [livejournal.com profile] handehoch
http://otblesk.com/vysotsky/-kto-ko.htm

Рекомендую сайт всем истинным ценителям творчества В.Высоцкого.
serebryakovaa: (Default)
(Из рассказов моей бабушки Анастасии Архиповны Михайловой, урожденной Кудрявцевой, 1926 года рождения).
-Да какие нынче сонники? Откуда им взяться-то? Вот я тебе про сонник расскажу… Семья была у нас большая, зажиточная. В соседних домах жили только свояки и сродники. Все у нас было свое: коровы, лошади, свиньи, птица всякая. Сами пахали, сеяли, за скотиной ходили. Без дела никто не болтался, трудились сызмальства от зари до зари. Дом – полная чаша! Все сами производили: и муку, и холсты, масло, и мед. На ярмарке разве что иголки покупали, да сахар. Как нам в детстве с братом Ваней сахару хотелось! Меда было своего полно, а нам подавай сахар! Он был в огромных круглых «головках», не белый, а восковой, с желтыми или даже кое-где голубоватыми прожилками. Щипчиками, бывало, мать наколет целую сахарницу крошечных кусочков, и вся семья у самовара чай пьет вприкуску…Вкуснота-а-а!
Слышала я еще малой девчонкой от старших, как давным-давно, еще при моем прадедушке, через нашу деревню проходили путники, чужаки. Попросились они переночевать в наш дом, их пустили, обогрели, накормили, а по утру снарядили в дорогу, хлеба-соли с собой дали, да еще и путь указали. А гости из благодарности за приют книгу в нашем доме оставили, подарили, значит. Книга была старая, в затертом переплете, не разберешь, что на обложке написано…
А книга-то не простая была. Одна часть книги – сонник, а в нем перечислены все явления и вещи в мире. Все, как есть, описывалось. Вот снится тебе, положим, женская коса. Мы ищем в книге букву «В» - «волосы», а дальше ищем какие – «в косу заплетенные»; и дальше: «длинная коса», «короткая», «из седых волос», «из рыжих», или может «из кудрявых», и так смотришь все подходящие особенности той косы из сна. А потом смотришь «у кого» - может у тебя коса была, или «у чужой бабы», «у знакомой девицы», «у лысого наяву человека», «у мужчины» и так далее. И «для кого сон» глядишь: для меня было бы – «пожилой замужней особе», а тебе снилось – «юной девице». Значит, про волосы несколько страниц, а буквочки маленькие-маленькие, да подробно все, в самых мелочах описано. И так обо всем на свете… это была одна часть книги, а вторая особая – премудрость вековая, советы все да указания: как скопить и преумножить добро, как жить в достатке, как урожай вырастить, как скотину лечить.
Вот, скажем, сохнет твое поле, нужен тебе дождь. Открываем на букву «Д» и ищем «Дождь», и
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
«Как же сделать Судьбу более благосклонной к вам?
Прежде всего, никогда не жалуйтесь на Судьбу. К кому вы обращаете свои жалобы? Ведь даже боги подчиняются Судьбе. А Всевышнему жаловаться не имеет смысла, до его трона жалобы не долетают, в высших мирах нет места земным стонам. Стоны идут вниз, ими питаются демоны Преисподней, и они спешат к вам на ваш голос. К Всевышнему можно возносить только славы, ему можно дарить только свою любовь. Всевышний милосерд, он и сам посылает своих слуг вниз, либо сам нисходит в наш мир, на это можно надеяться. Помощь придет. Но никогда не просите ее.
Возлюбите свою судьбу. Надейтесь на нее.
Относитесь к ней, как к любимой женщине.
Примите ее законы, и она воздаст вам сторицей.
Судьба – Мать Жребия – Макошь всегда следит за соблюдением законов, обрядов.
Соблюдайте законы этой жизни. Прославляйте богов и предков. Играйте в жизнь, делайте это с упоением. И старайтесь своей хорошей игрой доставить радость Судьбе.
И Судьба заинтересуется вами.
И вы увидите, как все вокруг перемениться.
И поймете, как просто стать счастливым».

«Славянская астрология» Александр Асов
serebryakovaa: (Default)
У каждого свой метод прогнать тоску. Был у меня претенциозный приятель R, который изгонял мрачные мысли, просматривая фильм «Лики смерти». Знавала я одного студента P с факультета психологии МГУ, который во время службы в армии попал на Чернобыльскую АЭС – ликвидировать последствия (будто такое можно ликвидировать), так он гнал черные мысли, принимаясь за самую черную и гадкую работу в общежитии. Он так и говорил: «Когда мне жить тошно, я иду и мою унитаз – старательно, на совесть… Попробуй однажды. Моментально жить захочется!».
Ну, кому как… А вот мне всякий раз вспоминается Родион Острогов. И все то, что скупо и бесхитростно он поведал о своей работе. Вернее о том, что ждет наши бренные тела, когда души воспарят…
«Я входил в Мосэстраду как в дом родной, а теперь я иду туда, как на Голгофу!» - так говорил Аркадий Велюров из фильма “Покровские ворота». О герое моего повествования можно сказать так: родным домом было и остается для него место, куда никто из нас не спешит, но попадет неизбежно.
Родион Острогов – косая сажень в плечах, весь затянутый в черную кожу, с красивым профилем Александра Кайдановского, не мог пройти по институту незамеченным. Все вокруг взирали на него с любопытством.
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Давным-давно приснился мне странный сон. Сон был таким жутким и непонятным, что я сразу же его записала в дневник. С этим сном, как с «затоваренной бочкотарой», я ходила в гости к знакомым студентам факультета психологии МГУ. Психологи смеялись в голос, но избегали давать советы. В тоске я направилась на факультет журналистики, там слушали вдумчиво, вопрошали, не перечитывала ли я перед сном Маркеса. Не перечитывала, в том и дело. Приведу Вам небольшой фрагмент описания того сна:
«1990 г, с 28 на 29 ноября. Время года неразборчиво, похоже на бархатный сезон где-то на юге. Место незнакомое. Грязная обшарпанная гостиница. Моя хозяйка, молоденькая барышня, занимает номер на первом этаже. Я – горничная, но в душе сегодняшняя, современная. Окружающая эпоха – неразборчиво. Никто не говорит об этом, но я знаю, что хозяин гостиницы сумасшедший. Барышня рассказывает мне, как хозяин, узнав, что его новорожденный сын якобы не от него, рассвирепел, и повесил ребенка на двери нужника, и запретил погребение. И сейчас высохший труп, как погремушка, вниз головой висит на двери общей уборной, которая видна мне из моего окна. Всякий раз, как кто-нибудь заходит в туалет, труп, висящий на веревке, прикрепленной к двери огромной металлической кнопкой, бьется об дверь. Труп давно превратился в сухую, сморщенную мумию, и его голова, как погремушка звенит, ударяясь о дверь. Я боюсь приближаться к этому месту…».
Читать дальше )
serebryakovaa: (Default)
Я была месяц на родине (Тверская область город Нелидово), лечила позвоночник у местной знахарки Лидии Ивановны, которая во время сеансов «увидела» у меня воспаление троичного нерва и принялась лечить правый мой глаз. Глаз этот меня действительно не первый год беспокоил – реагирует на любой сквозняк, ноет, как зуб и т.п.
Спасибо бабке – помогла, размяла все лицо мое своими чуткими пальцами.
Спасибо, что «увидела»: Лидию Ивановну в 25 лет сбила машина, она пережила клиническую смерть – какого-то важного урода на козле везли в горком, и людей на автобусной остановке не заметили, спешили.
Осталась она наполовину недвижимая – отнялась левая сторона тела, левый глаз ослеп. Сама себя по кусочкам собирала, и собрала. Лечит людей, всем помогает. Сейчас ей уже за 70. Но глаз себе так и не вылечила.
После аварии она пережила клиническую смерть, что переменило ее жизнь в корне. Она мне рас-сказывала об этом. Что меня потрясло: в ее видении был и Иисус и мойры. Она описала мне Иисуса, даже показала икону, которая наиболее точно соответствовала его образу (много лет ис-кала нужное изображение – там у него особо строгий вид – суровые глаза). А про Мойр она и не знала, что они Мойры, а только ее описание больше всего на них походило: вышли три женщины и одна из них уже хотела взять Лидию Ивановну за плечо, но Иисус не дал… Выходит у всех народов действительно есть архитипы – которые живут за гранью добра и зла…

Profile

serebryakovaa: (Default)
serebryakovaa

Most Popular Tags

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit