serebryakovaa: (Default)
Хельга Карловна была, как известно, медицинским работником.
По любому поводу она надевала белую шапочку и маску.
-Так! – торжественно, как Прокуратор Иудеи, сообщала она окружающим, - Стерилизуем руки!
И всё. Отбиваться было бесполезно.
В пословицу вошла история о том, как Хельга Карловна лечила внучатую племянницу Ларочку.
Она вообще всех нас, близких родственников и дальних, регулярно лечила.
Слышала я такой семейный анекдот.
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Рассказ)
-Ну, скажи, КАК ты это сделал? КАК тебе удалось сломать миксер?
-Хотел приготовить пюре из камушков…
(Из сериала «Альф»)

В 90-е годы один мужчина подарил своей дорогой супруге кухонный комбайн марки Филипс. Через некоторое время замечает, что дражайшая половина не пользуется подарком и избегает разговоров на эту тему.
На прямой вопрос: «Как комбайн?» - женщина пустилась рассуждать о том, что никогда не доверяла импортной технике, а уж тем более, кухонным комбайнам.
- Ближе к комбайну! – направил муж.
-Фигня полная!
-?!
-Ваш хваленый агрегат с одного раза сломался! – сообщила жена.
-А что ты пыталась на нем смолоть? Мясо старого бизона?
-Если бы мясо! – горестно воздела руки супруга, - мне нужно было смолоть клюкву для морса…
-Как это – «смолоть клюкву»?
-Как обычно: из морозилки достала клюкву и…
-Замороженную клюкву?!
-Да, замороженную. Советская ручная мясорубка прекрасно справляется с клюквой, а эта – не смогла, тут же сломалась.
***
«ЫЫЫ!» – сказала пила.
«То-то же!» – сказали мужики.
serebryakovaa: (Default)
В далеком провинциальном городке G, подлинное название которого я вам не открою ни за какие кулебяки и куриные пупки на меду, я бывая раз в три года, да и то по обещанию. Да-да, это тот самый город G, о котором я уже писала.
Останавливаюсь я неизменно в квартире моей дальней родственницы тети Тани, что дает ей предлог тут же укатить на дачу, перепоручив мне заботу о кормлении своих сыновей. Два черноволосых сосредоточенных карапуза, приходящиеся мне троюродными братьями, так чудно игравшие в кубики где-то в дебрях моих детских воспоминаний, в действительности уже давно высоченные богатыри с отменным аппетитом. Всякий раз, как гляну на них, как Пушкинского работника Балду и вспомню:
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Тимка был меня младше на целый год. Был он красивый, веселый и озорной мальчишка.
Мы росли на одной улице, пока не пришло время идти в школу. С этого момента мы стали встречаться только летом. Весь учебный год Тимка проводил в далеком сибирском городе, куда переехала его семья, а на летних каникулах приезжал проведать бабушку и деда. И мы снова играли вместе – моя прабабушка жила через 2 дома.
Привозила Тимку мама, красивая белокурая женщина 28 лет, «тетя Люба», как мы называли ее, «Любовь Георгиевна», как она неизменно рекомендовалась при знакомстве. Одевалась тетя Люба по самой последней моде. У нее были шикарные наряды: шелковые блузки, джинсовые юбки и платья на металлических пуговицах и ярко-красные «колодки», как тогда называли кожаные сабо на невероятно высоких платформах.

Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Некоторые неверно поняли мой рассказ о возвращении в садик после отпуска. Я совсем забыла про необходимость справки из поликлиники, моя ошибка, но ее легко поправить.
Меня тон и алогичность покоробили, и отсутствие на дверях дошкольного учреждения объявления о ветрянке.

Вот еще о том же:
Встречаю вчера знакомую даму. Она мне рассказывает о своей поездке в Египет.
-Мы вернулись, взяли справку, в садик с дочерью пошли, нас воспитательница осмотрела со всех сторон, загар наш оценила и огорошила сообщением:

-А пока Вас не было, в нашем саду выявили случаи педикулеза! – Сообщает трагически, и добавляет с усмешкой. - Еще бы! НЕКОТОРЫЕ тут у нас по Египтам разъезжают и потом в садик вшей привозят!

Так хотелось добавить: «Вот прямо чемоданами и привозим! За ними и ездили!»
serebryakovaa: (Default)
Утро. Приходим мы с мальчиком Даниэлем в детский садик. На лестнице встречаем знакомую нянечку.
-Вам нужно идти в старшую группу, у нас тут всех уплотнили… - Советует няня.
-Мы же уже перешли в подготовительную. Опять в старшую? – Изумляется Даниэль.
-Это временно, на лето, - поясняю я. И мы идем в другое крыло здания, в помещение старшей группы.

…В старшей группе нас встречает куча незнакомой ребятни разного возраста и незнакомая угрюмая тетка:
-Вы зачем пришли?
-Мы из отпуска вернулись… - начинаю я, но тетка меня обрывает:
-А вы там болели? А справка у вас есть? А как тогда докажете, что не болели?
-Мы принесем справку, если нужно, - обещаю я.

Но тетка оттесняет меня к двери и злорадно комментирует, обращается к своей дородной товарке:
-Вот так приходят они тут без справок, больные, в группу ломятся, а тут дети, между прочим!
-Вы ветрянкой болели?! – подхватывает еще громче вторая тетка.
-Нет, не болели! – Сообщаю я чистую правду.

-ВОТ!!! – Изобличительно указывает на нас пальцем тетка. – Вы не болели, а у нас КАРАНТИН по ВЕТРЯНКЕ!
-?!...
-Ладно, - миролюбиво вдруг сообщает первая тетка. – Приносите справку, и завтра приходите сюда.

Пожалуй, продлю я отпуск мальчику Даниэлю еще дней на десять…
serebryakovaa: (Default)
(Городские зарисовки 2001-2003)
***
Женщина несла в руке прозрачный пластиковый пакет с яблоками. Казалось, что над асфальтом, параллельно ее движению парят зеленые шары.

***
Костел св. Людовика в Москве. Идет дневная служба. На скамье передо мной мальчишка - «Том Сойер» ерзает, встряхивает вихрастой головой и вздыхает, ловит пылинки, заставляет себя слушать, снова отвлекается, грызет ногти…
Когда падре приступил к освящению «плоти и крови» Спасителя, мальчишка, умирающий с тоски, вдруг смачно выплюнул кусочек ноготка…

***
Синие пластиковые пакеты, набитые листвой, стоят на плешивых газонах, как камни из Сада Рёандзи.

***
Я возвращалась домой с покупками. В полупрозрачном пакете покоились три внушительные сардельки. Три таксиста у пешеходного перехода, помрачнели инстинктивно разновозрастными лицами, наблюдая мое приближение в огненно-красном, и мою дикую ношу. Поделилась с подругой.

Она в ответ смеется:
- А я в 90-е как-то по случаю «достала» бычьи хвосты.
Знакомые предложили, я согласилась не думая, что за хвосты, какие они: большие они или маленькие. Только сумку с собой захватила и помчалась хвосты забирать. А они, заразы, ооогроменные, в сумку не умещаются.
А куда деваться? потащилась я через весь город с хвостами домой.
Вот представь, меня – метр с кепкой с холщовой окровавленной сумкой в руке, из которой топорщатся бычьи хвосты! Мужики бледнели и шарахались.
serebryakovaa: (Default)
Хельга Карловна была, как известно, советским медицинским работником. А это значит, она врачевала всех вокруг, без сна и отдыха.
На старости лет появилась у Хельги Карловны животинка - добрые родственники поздней осенью подкинули старушке старенькую седенькую собачку. Под предлогом, что Хельге Карловне не повредит моцион. Более анекдотичный предлог трудно было изобрести, ибо наша Хельга Карловна была то еще «приведение с мотором».
Однажды она пошла в собес, вернулась через час, с гипсом на руке:
-Решила до обеда скоренько слетать в собес на разведку, споткнулась на Гастелло, упала, сразу на снимок - это ж по дороге, там халатик достала и без очереди, я же мед работник, потом на гипс, потом в собес, там без очереди пустили – я же в гипсе… Давайте обедать!

Цитирую Вам почти дословно. Гастелло – это улица такая.

Итак, собачка была старенькая, толстенькая, и служила скорее тяжелым якорем у энергичной Хельги Карловны. Пока собачка неспешно изучала пни и деревья, Хельга Карловна в нетерпении нарезала вокруг нее идеальные окружности с диаметром в длину поводка. Замечательное зрелище!
Но по весне собачка ожила. Гормоны, природа, инстинкты. Причем собачка была целомудренная, хотела чего-то, но не знала, чего именно. Томилась собачка, аппетит потеряла…
Хельга Карловна, медработник со стажем, стала собачку... лечить...
Как всегда: «стерилизуем руки», шапочка, маска...
Вертит бедную собачку, как коршун черепаху, собачка отбивается из последних сил.

Родственники, что собачку подарили, как раз в гости зашли.
-Что происходит? - ужасаются.
-Еще спрашивают! – С укором изрекает Хельга Карловна. – До чего довели собаку! Все кормили, как кабана, и довели!...
-До чего мы довели?! – бледнея вопрошают родственники, замечая в руках у Хельги Карловны клизму, и тут же вспоминая самые сокровенные моменты своего детства.
-Изуверы! Вы только гляньте, что с ней стало! – Саркастически смеется Хельга Карловна. - Это ж надо было довести собаку до такого… до такого …. Геморроя!

Тут все на пол и повалились. Перепутала бабушка немножко.

Узнав, в чем причина недомогания животного, Хельга Карловна изумлялась:
-А, у них что, как у людей?!
Потом наш доблестный медработник принял решение открыть глаза всем младшим родичам. Попала я под горячую руку.
-Знаешь, милая, - доверительно сообщила мне Хельга Карловна, – вот, казалось бы, собака, обыкновенная собака, а тоже ведь - женщина!


Как Хельга Карловна внученьку лечила…
Телеграмма
Страшная тайна фрау Шнорр
serebryakovaa: (Default)
Хельга Карловна была, как известно, медицинским работником.
По любому поводу она надевала белую шапочку и маску.
-Так! – торжественно, как Прокуратор Иудеи, сообщала она окружающим, - Стерилизуем руки!
И все, отбиваться было бесполезно.

В пословицу вошла история о том, как Хельга Карловна лечила внучатую племянницу Ларочку.
Ларочка заболела, то в жар ее бросает, то в холод. «То голова болит у ней, то горлышко болит».
Хельга Карловна произвела тщательный осмотр, нацедила из внученьки мочи в баночку и понесла на анализ.
Вернулась в тихой ярости. Отправилась на кухню кастрюли мыть. Родственники трусливо жались в гостиной, вздрагивая от грохота, доносящегося с кухни.
Наконец, мать Ларочки не выдержала и потребовала огласить окончательный диагноз.

Хельга Карловна села в свое любимое кресло и торжественно приказала всем мужчинам удалиться. И затем, после трехминутной борьбы с самой собой, она выдохнула:
-Я не подозревала, что ОНА могла такое… такое…
-ЧТО ОНА МОГЛА?! – заорали все родственницы разом.

-Не могу, не могу! – Хельга Карловна закрыла лицо ладонями, - Не могу даже повторить…
-Оставьте эти фокусы! – неожиданно взвилась мать Ларочки, - Да что с ней, наконец?
-Что ж давайте! Раз вы так хотите! – Хельга Карловна криво усмехнулась и поправила прическу. – Мне сказали: «Ваша внученька с писькой балуется!».
Все дамы замерли ошарашенные.

-Вот как она могла так меня опозорить? – Хельга Карловна с торжеством оглядела всех присутствующих в зале.
-Вот прямо так и сказали? – Ехидно вмешалась в разговор Ларочка, расчесывая свои длинные волнистые волосы и красуясь перед зеркалом.
-Да, Ла-роч-ка! – Покачала головой Хельга Карловна, - Так и сказали: «Либо у нее гормональный взрыв, либо она у вас…» - ну… это самое…
-А когда бывает гормональный взрыв? – Спросила вдруг бабушка Фрида из своего кресла, прежде безучастная ко всему этому разговору.
-Лет в 13, в 14… – Отмахнулась Хельга Карловна, переживающая мысленно свой позор в поликлинике.
-А нашей Ларочке сколько? – Хмыкнула бабушка Фрида.
-Нашей Ларочке ровно 14 лет! – Сообщила гневно мать девочки.

На миг в зале повисла напряженная тишина, и тут же хрусталь люстры задрожал от залпов хохота. Смеялись все, даже бабушка Фрида ухала в кресле, как сова.
-А что Вы вообще им сказали? Что сказали, когда анализ принесли? – вытирая выступившие слезы, спросила наконец сватья Антонина.
– Я сказала, что у меня внучка заболела, совсем маленькая девочка…– Призналась Хельга Карловна.

Берегите друг друга!

Еще один рассказ оХельге Карловне
serebryakovaa: (Default)
Казахстан. СССР. 1988 год. В кинотеатре идет фильм о Христе.

С экрана звучит осуждающее:
-Тридцать сребреников!! Тридцать сребреников!

Переводчик невозмутимо переводит:
-Отыз долларс!
serebryakovaa: (Default)
Эту бесконечную песенку в наш двор, а затем и в класс, принесла та самая Лариса К., знакомая большинству читателей по рассказу «Железная рука».

Мы – верные Ларискины вассалы, молниеносно запомнили слова, и тут же запели песенку хором на весь двор. Песенка нам понравилась, мы звонко исполняли ее на переменах в школе, и в школьном автобусе, когда нас возили в колхоз «на картошку».
Но почему-то наших учителей песенка шокировала. Несколько раз нас прерывали и даже запрещали ее петь.

Тогда, дабы умаслить старших, мы затягивали:
«Я вам спою, еще на «бис», не песнь свою, а жизнь свою-ю-ю!»

Я цитирую те куплеты, что сразу вспомнились. Хотя их было раза в три больше…

1.На столе стоит стакан,
а в стакане молоко
Я хотела искупаться,
только сильно глубоко.

Припев:
Чепуха, чепуха, чистая чепуха,
Чепу-чепу-ах-ха-ха,
В самом деле, чепуха!

2.На столе лежит арбуз
На арбузе – муха
Муха злиться на арбуз,
что не лезет в брюхо

3.На столе стоит стакан
А в стакане – вербочка
Мальчик стоит три копейки,
а три тыщи – девочка

4.Если вы утонете
и ко дну прилипнете,
Года два вы пролежите,
а потом привыкнете.

5.Если вас трамвай задавит,
вы тихонько вскрикнете,
Раз задавит, два задавит,
а потом привыкнете.

6.Во дворе стоит корова,
она семечки грызет.
А теленок с чемоданом
на экскурсию идет

7.На заборе чепуха
кушала варенье,
Муха съела петуха
в это воскресенье.

Припев:
Чепуха, чепуха, чистая чепуха,
Чепу-чепу-ах-ха-ха,
В самом деле, чепуха!

Припев исполнялся после каждого куплета.
Скрытый смысл третьего куплета мы не понимали. Для нас это звучало примерно, как:

«Сегодня воскресенье – девочкам печенье.
А мальчишкам, дуракам, толстой палкой по бокам!»


Кстати, ЗДЕСЬ
можно прочесть еще об одной проделке девочки Ларисы.
serebryakovaa: (Default)
Вместо предисловия.

Этот маленький рассказик появился, как комментарий к рассказу «Железная рука».

В детстве я часто приходила в гости к родителям моего отца – бабушке Асе и дедушке Саше. В то блаженное время я была уверена, что во всех городах СССР есть непременно улица Советская, улица Матросова, улица Мира, проспект Ленина и улица Шменкеля. На счет улицы Меженской, где проживала моя прабабушка Лидия Федоровна, я уже не имела такой уверенности.

Бабушка с дедушкой жили на улице Фрица Шменкеля. В нашей школе был даже музей, посвященный его жизни. Немецкий солдат Ф.Шменкель перешел на нашу сторону во время войны, потом во время боя опять попал к немцам, и они его казнили, как предателя.

Мне казалось само собой разумеющимся, что на такой славной улице живет мой дедушка Саша, который прошел всю войну, по соседству живут другие мужчины-фронтовики. По праздникам они собираются во дворе, вспоминают былое, играют на гармони красивые мелодии…

И вот однажды я заметила, как к бабушке с дедом не зайду, от соседей раздается музыка – кто-то играет на гармони посредине рабочего дня…
-А разве нынче праздник? – спросила я у бабушки Аси.
-А у них всегда праздник, гулящие они… - Ответила бабушка и добавила в сердцах, - Вот ведь стыдобина, всему дому спать не дает! Всю нашу улицу позорит! - И потом пояснила, что на гармошке играет очередной сожитель «пропащей соседки Клавы».

Соседка тетя Клава была известна всему околотку, она пила и гуляла, детьми не занималась, и замуж выходила раз в год, да все без регистрации. Детей у нее было четверо: старший сын Женя, и три дочери помладше.

С Женей мы были немного знакомы: пересекались на хоре в «музыкалке», он ходил в театральный кружок дома пионеров, часто играл в спектаклях пионеров-героев, замечательно читал стихи о войне.
Он был прилежный мальчик с обостренным чувством справедливости. Был он меня на год или на два старше, но не зазнавался.

Напротив, однажды он поддержал меня, когда мы с девчонками сцепились в споре не на жизнь, а на смерть, как это бывает только в детстве. Это дворовая потасовка могла бы стать одной из моих «мелких катастроф», когда я была права, но не смогла отстоять свою точку зрения. Мне отчаянно нужна была поддержка, и тут мальчик Женя рассудил нас по совести. Девочки даже попеняли ему: ты, дескать наш сосед, а за эту выдру чужую заступаешься. Но Женя был непреклонен, он заявил, что поддерживает того, кто прав, без учета места прописки.

Эта принципиальность 10-летнего мальчика мне запомнилась навсегда. И еще запомнилось, что в 10 лет он серьезно размышлял, куда пойдет учиться, что ему нужно выучить к поступлению: «Сама посуди, ну не так же мне жить?» - и он качнул головой в сторону своих закопченных окон.

Я как-то раз зашла к Жене домой, и меня поразил беспорядок в квартире и детские постели с засаленными одеялами и подушками - в доме отсутствовало постельное белье... При этом чумазые сестры Женьки были очень веселыми и добрыми. Да и мать их злой не была, нет, она была веселая, разбитная разгильдяйка. Периодически тетя Клава сдавала детей в школу-интернат, и они очень скучали без нее и рвались домой, где не всякий день были сыты.

Бабушка моя упоминала соседку Клаву в качестве живого негативного примера: «Вот если не станешь учиться, и будешь такая, как Клава!», «Откуда быть богатью (бабушка именно так произносила слово «богатство» подразумевая под ним зажиточный дом со всем необходимым), когда с утра в понедельник она, женщина! и уже выпимши?».

Помню, провожая меня, бабушка всегда напутствовала: «Ну, Ая, смотри ж! Будь умной! Чтобы мы тобой гордились!».
Тетя Клава всегда гордилась своими детьми, 24 часа в сутки.

Добропорядочные жильцы дома любили рассуждать о том, какая же дорога может ждать «бедных детей» при такой-то матери, и куче сожителей, прошедших через их маленькую квартиру.

Но вот ведь парадокс! Дети соседки Клавы сами выбрали себе иную жизнь. Все они поступили учиться, все стали людьми. Никто из них не пьет. У всех из них многодетные семьи. Когда одна из сестер погибла совсем молодой, родные сестры сразу же забрали ее детей в свои семьи.

А тетя Клава до последнего дня гуляла и "жанилась" строго каждый год. И прожила лет до 70 с копейками. И выходит, даже своим скверным примером людей смогла воспитать...
serebryakovaa: (Default)
Давно было дело. Осень 1989 года. Москва. Студенческое общежитие.
Проживали мы с девочками в комфортабельном «блоке» - две комнатки («двушка» и «трешка»), предбанник, ванная и туалет. В «двушке» жили мы с Ларой, а в другой комнате – наши соседки.
Подарили нам как-то раз огромный яркий плакат. По тем временам – подарок щедрый. На плакате изображена была обезьяна в джинсовом костюме, в кроссовках, в цепях и перстнях, с сигарой в зубах. Сидит она на унитазе и «Плейбой» читает!
Решили мы после занятий повесить плакат в нашем жилище на подобающее место – на дверь туалета. Только двери у нас были покрыты краской в 7 слоев – кнопки никакие не втыкались!
Приходим мы с Ларой домой. Я пошла руки помыть, о плакате и забыла уже, а Лара прямиком с порога - к ящику с кухонной утварью: цап! молоток для отбивных и - к сортиру.
«Обезьяну» приложила к двери, да как шарахнет молоточком по гвоздику (и где она их успела раздобыть?).
-КТО ТАМ? – раздается истошный крик из туалета.
-Это я, не боись! – сообщает Лара, отбрасывает в сторону согнутый гвоздик и принимается вколачивать новый. (Тут бы хорошо заменить «не боись» - другим глаголом, для смеха. Но пишу чистую правду).
-ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – снова орет соседка из туалета.
-Забиваю «обезьяну»! – сообщает Лара.
-КАКУЮ ОБЕЗЬЯНУ??? – раздается глас несчастной из туалета.
-КОТОРАЯ СИДИТ НА УНИТАЗЕ! – Сообщает Лара.
И тут до барышни, справляющей нужду, дошло, что ее в туалете заколачивают, как окна во время войны, досками, крест-накрест… Вскочила она и вырвалась из туалета в коридор.
Какие у нее были глаза!... Смотрит на Лару в гневе праведном и тяжко дышит…. Потом глядит на молоток, снова на Лару, потом уже на дверь и… видит обезьяну, которая сидит на унитазе…
Если бы вы знали, как же мы хохотали!
serebryakovaa: (Default)
[livejournal.com profile] dodrg59 помог вспомнить эту историю.

С самого начала нашему классу не повезло с иностранным языком: наш четвертый «Б» был приговорен к немецкому окончательно и бесповоротно. «Ашки» получили английский.
К шестому классу мы освоили несколько десятков фраз, могли с грехом пополам пересказать пару текстов. Урок немецкого был похож на затяжную перемену. Кто-то пел, кто-то списывал домашку, кто-то дрался, девочки играли в парикмахерскую, заполняли друг другу модные тогда «анкеты», ходили по классу, кидались бумажками. Все 32 ученика занимались своими делами, не особо слушая учительницу Зинаиду Федоровну, которая что-то вяло рассказывала у доски, даже не пытаясь нас утихомирить.
Если все-таки Зинаида Федоровна называла твою фамилию, следовало поторговаться немного: «Ну, может, не надо? Может, в другой раз? А почему я?» - и потом, набив себе цену, бодренько отрапортовать коротенький текст о лете или о зиме. Я выбрала зиму:
-Дер винтер из да. Эс ес кальт. Ес шнальт. Ди юнге лауфен ши уид шлитшу!
(Наступила зима. Холодно. Идет снег. Мальчики катаются на конках и лыжах.)
И все дела! Каждый раз «четверка» украшала мой дневник, и ближайшие 2 недели можно было приходить на «дойч», как на праздник.
Переезд моей семьи в Коми АССР, а, следовательно, перевод в новую школу, резко изменил эту ситуацию. В моем новом классе было 47 (сорок семь) учеников, класс был многонациональным и веселым, имена и фамилии были колоритные.
Здесь было принято делить класс на две подгруппы: немецкую и английскую. Учительница Алена Игоревна была юная, настырная и строгая. Она взяла нас в ежовые рукавицы и заставляла учить язык. Ее уроки не прогуливали даже самые отъявленные хулиганы – она была прехорошенькая блондиночка, носила облегающие платья с глубоким вырезом на груди. Худо-бедно занималась вся наша группа, и даже слабенькие троечники знали больше, чем отличники в моей прежней нелидовской школе №3.
Только-только я начала что-то понимать и входить во вкус, как в конце седьмого класса Алена Игоревна почему-то уволилась, и пошла у нас карусель замещающих преподавателей и отмененных уроков. Мы совершенно расслабились… Иностранный язык нас не волновал вовсе, нас накрыло с головой накатившее либидо. Как мы изучали иностранный язык в 8 классе, я не помню вовсе. Зачеты по физкультуре были куда важнее.
В 9 классе у нас появилась, наконец, постоянная учительница немецкого Нелли Викторовна. Она с порога объявила о необходимости подготовки к выпускному экзамену, продиктовала список тем, раздала нам тексты:
-Все очень просто, ребята! Читаем, переводим, учим наизусть. Самостоятельно.
Мы вяло со словарями переводили, не понимая, а скорее догадываясь, о чем идет повествование, зазубривали, как написано, не подозревая о тонкостях произношения.
Нелли Викторовна начинала каждый урок со звонкого монолога на немецком языке, потом проверяла наши домашние задания, заслушивала нас, задавала какие-то вопросы, поспешно ставила «тройки», иногда «четверки». Затем она объясняла по учебнику новую тему, и я всякий раз ничего не понимала из ее объяснений и ужасалась своей рассеянности, с тоской вспоминая Алену Игоревну.
Затем учительница приводила примеры, требовала от нас чего-то, мы молчали, она сердилась.
Когда Нелли Викторовна натыкалась на мою фамилию в классном журнале, я тараторила переводы текстов, как истинная Трындычиха, брала скоростью и громкостью, обилием эпитетов и синонимов. Мои «переводы» были в полтора, а то и в два раза пространнее оригинальных текстов.
-Ребята! Это и называется отвечать «полным ответом»! – Подытоживала Нелли Викторовна, ставила мне «четверку», тем самым обеспечивая мне покой до конца урока.
Хуже всех доставалось самым слабым ученикам. Нелли Викторовна что-то требовала по-немецки, повышала голос, стучала по столу указкой. Опрос превращался в допрос. Чем безнадежнее молчали ученики, тем говорливее становилась учительница. Она словно выстреливала в класс корявой пулеметной очередью: «вар-вар-вар!» - непонятные словеса разлетались над нашими головами, а мы вжимали головы в плечи и молчали, как партизаны.
«Нет!» - сказали мы фашистам,
не потерпит наш народ,
чтобы русский хлеб душистый
назывался словом «брот» - вспоминалось мне хрестоматийное стихотворение.
-Я ничего не понимаю! Как я буду это сдавать? – думала я, внутренне содрогаясь.
Более всего Нелли Викторовна любила терзать Гретель К., худенькую бледную девочку, которая тихо и незаметно сидела за последней партой. Учительница задавала Гретель вопрос за вопросом, а Гретель трепетала, как былинка на ветру, и молчала. Нелли Викторовна распалялась все больше и больше, обрушивая в сторону Гретель словесные конструкции, тяжелыми ледяными кирпичами:
-Ну, не слышу, не слышу! И помни: только по-немецки! – орала учительница.
- Ich verstehe nichts! – тихо-тихо отзывалась Гретель.
Закидав весь класс глыбами труднопроизносимых слов, но, не добившись от Гретель внятного ответа, Нелли Викторовна переходила на личности:
-И как тебе не стыдно?! С таким именем и ни в зуб ногой! «Ништ фирштейн»! От зубов должно отскакивать! Какая ты немка, ты – самозванка!
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Воркута, Коми АССР. 1988 год. Последние числа декабря.
Меня не предупредили, не спросили. Меня назначили. Так и сказали: «Получите костюмы у завхоза. Синий – Ваш, а красный – трудовику, там еще подшить нужно… Завтра в 17-00 за вами приедет машина…».
Я спустилась на первый этаж к завхозу, расписалась в ведомости материальной ответственности, получила малиновый мешок, весь расшитый белыми снежинками, и понесла бесценный груз через весь этаж в левое крыло школы, где располагался кабинет труда.
Преподаватель труда, имя-отчество которого все помнили смутно, усатый, крепенький, деловитый мужичок по прозвищу «Матроскин», встретил меня радостно. Он принял от меня мешок, сразу поделил костюмы, протянув мне голубоватую шелковистую «шубку» с белой чебурашковой оторочкой и кокошник с тяжелыми жемчужными подвесками.
-Околеем, а, Внучка! – подмигнул он мне, - Одевайся теплее! И что под такой костюм подденешь?…
На этот вопросе мы и разошлись. Я бережно развесила костюм в пионерской комнате и направилась домой, смутно представляя себе завтрашнее «мероприятие».
На следующий день я пришла на службу в теплом трикотажном платье и новеньких белых сапогах. В моей вместительной сумке ждала своего часа синяя косметичка с витиеватой надписью по-английски «17 –время, когда девочка превращается в женщину». Мне на тот момент было именно 17 лет, и мне предстояло превратить себя в Снегурочку.
В середине рабочего дня ко мне заскочила завуч по внеклассной работе.
-Как?! – заорала она с порога, - Ты еще не готова?! Закрывай пионерскую и срочно делай грим! Там же дети ждут!!!
Я ощутила легкую дрожь: дети знали меня «в миру», то есть видели в школе.
-Но пионеры… - слабо возразила я завучу.
-Какие на… пионеры! У нас мероприятие! – гаркнула завуч советским голосом.
Я ретиво схватила ключ и заперлась. И тут же услышала, как к дверям пионерской подошли десятиклассники. ( Я работала пионервожатой в своей родной школе: знала и школьников, и учителей).
-Михална! А чё, рабочий день уже закончен? – орали мои приятели под дверью.
-Ничего не могу поделать. Выполняю поручение. – Сухо пояснила я, водружая на стол зеркало и косметичку.
-Какое такое поручение? – не сдавались десятиклассники.
-Меня Снегурочкой назначили… - призналась я.
И тут же из-за двери раздалось:
«Как выбрали снегурочку, жену соседа-дурочку
И как она от счастья нажралась
Как села в таз с пельменями, к всеобщему смущению
И с мужем в коридоре подралась!»
Читать дальше! )
serebryakovaa: (Default)
Он был по-настоящему роскошен. Моя дальняя родственница Хельга Карловна, дама изысканная во всех отношениях, обожала его. Ему была отведена особая миссия – стать украшением иной, потусторонней жизни, в сравнении с которой нынешнее существование было лишь жалким черновиком, неуклюжим наброском графомана…
Он не просто пребывал в доме Хельги Карловны, о нет, он царил в ее покоях, занимая лучшее место в огромной гостиной.
Именно там, на центральной полке полированного орехового серванта, он возлежал, восхищая всех входящих. Еще бы! Огромный, хрустальный полуторакилограммовый поднос, весь сплошь, включая дно и массивные ручки, покрытый резным узором из кружевных звездочек. Да к тому же заграничный! Хельга Карловна величала его: «Мой гедеэровский поднос» - и неизменно добавляла: «Кто бы знал, какой ценой он мне достался!».
Поверхность подноса была поделена на особые квадратные ячейки, в которые, если верить хозяйке, полагалось накладывать какие-то нездешние угощения на торжествах по особому поводу. Хельга Карловна никогда не использовала поднос, но ревностно следила, чтобы он был в полной боевой готовности - натерт до блеска и сверкал своими ледяными звездами. «Роскошная вещица! А повод будет, будет!» - улыбалась Хельга Карловна своим мечтам о будущем…
…И вот когда долгожданный вызов на историческую родину был получен, и пришло время паковать багаж, Хельга Карловна с ужасом поняла, что ее сокровище не влезает. Несчастная женщина десятки раз разбирала, перекладывала, снова собирала, бережно оборачивала и укладывала, взвешивала, и снова перепроверяла списки всего самого необходимого. Нет, никак не удавалось вывезти за рубеж эту роскошь. Хельга Карловна наказывала нам беречь и ухаживать, и клятвенно обещала при первой же возможности вывезти на родину предков своего «любимца».
-Какая ирония, - сокрушалась Хельга Карловна, - теперь мы с моим гедеэровским подносиком оказались «земляками»! Теперь уж и «ГДР» нет, а поднос есть! А вывезти я его не могу!…
…Годы шли, весовые нормы для эмигрантов не менялись, списки необходимых вещей неумолимо разрастались: пододеяльники и простыни, мясорубка с комплектом насадок, шерстяные нитки, льняные полотенца, хлопчатобумажные бюстгальтеры, иглы штопальные, сервиз «Мадонна», елочные игрушки, пластинки Аллы Пугачевой, и непременно скалку и жестяной круг для изготовления пельменей!
Так и достался нам с сестрой тот самый гедеэровский поднос в наследство. Вместе с подносом Хельга Карловна оставила нам деревянную шкатулку ниток мулине, трофейную машинку «Зингер», ручную мельницу для кофе, чайные чашки – сиротки древних сервизов, две мельхиоровые вилки, лопаточку для торта, и комплект ложек-поварешек с наборными рукоятками, о котором мы с самого младенчества слышали, что «их делали зеки» там, где Хельге Карловне пришлось особенно тяжело…
Сервант Хельга Карловна уступила по сходной цене своим знакомым, и поднос переехал к нам на кухню. Он лежал то на холодильнике, то на кухонном столе, зарастал пылью, и отчаянно всем мешал, пожирая ценные сантиметры пространства. Мы пытались хоть как-то использовать поднос, но его ячейки были малы для салфеток, не подходили для хлеба, не влезали в них ни карандаши, ни столовые приборы. Поднос был красив, но совершенно бесполезен.
Спустя три месяца после обретения «сокровища», аккурат к Новому году, мы с сестрой прозрели – он был создан для канапе и орешков. А тут и повод особый – 2000 год!
Итак, пятница 31 декабря 1999 года. Рабочий день все-таки закончился, я вернулась со службы домой, и мы с сестрицей поспешно принялись готовить праздничное угощение. По ходу нашего приготовления к нам присоединялись друзья, подруги. Шутки, прибаутки, суета у плиты…

Мой фартук зацепился за длинную ложку, точнее за ее крючок, выступающий из наборной рукоятки. Ложка в свою очередь оказалась придушена сеточкой от ветчины, красная тугая петелька которой потянула за собой длинную вилку, коей мы вынимали пикули из банки, а уж вилка потянула злосчастный поднос. Очень длинная секунда и .... миллион осколков засыпал кухню снегом битого хрусталя.

Никогда прежде мы так не смеялись!
Вроде как жертву принесли.

Не откладывайте жизнь «на потом». Живите здесь и сейчас.
Этот день – тот самый, особый повод для радости.
Улыбайтесь! Удачи в Новом году!


P.S.: Читать о Хельге Карловне можно
здесь и здесь
serebryakovaa: (Default)
Еще одна зарисовочка из студенческой жизни, как штрих тех времен
(к посту «Однополчане» http://serebryakovaa.livejournal.com/189496.html).

Москва. 1993 год. Лето. ДАС на улице Шверника.

В том же самом баре была такая ситуация:
«Горячий» клиент свою курицу-гриль на барной стойке «не увидел», или не захотел увидеть, не знаю. В зал мы подносы не носили, выставляли готовые блюда на барную стойку и подавали знак клиентам, мол, готово, подходите. Таковы были у нас правила.
Клиент этот прежде не скандалил, спокойно и вежливо вел себя в баре. Он всегда ходил в темной одежде, только пиджак у него был заметный в крупную черно-белую клетку.
Мы, официантки, звали его между собой «Клетчатый», мол, «Давай 4 бутерброда и курицу за второй столик для Клетчатого, и помни, он не любит кетчуп!» - такие прозвища мы давали всем завсегдатаям бара, чтобы проще понимать, о ком идет речь.
А еще этот посетитель всегда являлся в наш полутемный бар в очках от солнца, лишь изредка поднимая их на лоб.
Итак, не увидев курицу, «Клетчатый» предпочел ворваться на кухню, через подсобку, куда вход был категорически запрещен всем посторонним.
Вот представьте себе на минуту обстановку: огромный трехметровый раскаленный гриль, кухонные столы, плиты, штабеля чистых тарелок, ящики пустой тары, и я в самом дальнем углу мою посуду, стоя спиной к входной двери.
Каким-то шестым чувством, ибо все вокруг шумит, я внезапно ощутила движение за моей спиной. Оборачиваюсь, клиент с выпученными глазами идет на меня, что-то бухтит себе под нос, явно злится, из его слов разобрать можно лишь слово - «Курица»…
Я только и успела машинально руки вытереть полотенцем, совершенно не понимая, что его не устроило в курице, а незваный гость схватил с ближайшего стола длиннющий разделочный нож и с проклятиями пошел на меня.
От отчаянья я схватила длинную двузубую вилку, которой мы извлекали кур из гриля, и ретиво двинулась на него; да как рявкну на всю кухню протокольным, казенным, советским тоном, каким меня саму не раз осаживали вздорные тетки, что в общепите, что в Горкоме:

«Молодой человек! Немедленно покиньте подсобку!!!»

А потолки там были метров 5, не меньше. Аж звон пошел!

Клиент отбросил нож, попятился назад, резко метнулся в сторону выхода, но задел стол, едва не вляпавшись в поддон с эклерами, он что-то пискнул и убежал.
Естественно, мой «советский» крик слышал весь бар.
Посетители едва стаканы не роняли от ужаса.

Кстати, потом оказалось, что этот крик не только прочищает мозги, но отлично возвращает зрение. «Клетчатый» и курицу нашел, и с удовольствием ее скушал, о чем потом довольно любезно мне сообщил. Больше темных очков мы у него не видели.

Иногда может спасти пара слов, иногда – верная интонация.
Берегите себя!

P.S.: Уточняю: мне тогда было 22 года, вес 52 кг на 164 см, бледная, аж прозрачная до синевы от недосыпа и 13-часового рабочего дня. А вот голос у меня сильный и звонкий.
serebryakovaa: (Default)
Этот стенд у Дома Культуры Шахтеров я заметила по дороге домой, когда старшие вели меня за руку и говорили о чем-то важном, невпопад отвечая на мои вопросы.
Кстати, вопросы в те долгие дни меня занимали глобальные: почему наш Дом Культуры именно «Дом Культуры Шахтеров», значит ли это, что «Культура Шахтеров» чем-то отличается от других культур, например, от культуры плотников или культуры сапожников? А если отличается, то чем? И какая из них лучше? По всему получалось, что шахтерская культура важнейшая из всех, вон даже целый дом культуры набрался…
Но сейчас важнее всего был «СТЕНД». Это было новое слово в моей жизни. И стенд был новенький блестящий.
На самом верху стенда большими темными буквами было написано два слова:
«НЕ – ЛИ - ДО – ВО» - прочитала я и обрадовалась, «Нелидово» - это мой город!
Второе слово было написано непривычно, буковки были растянутые, с крендельками и закорючками. Я дернула папу за рукав: «Что тут написано?» - «Сегодня. Нелидово сегодня» - ответил папа.
-Что же это значит? «Нелидово сегодня»?
-Смотри, там фотографии нашего города. Каждый день фотограф делает снимки и вешает их на стенд, чтобы люди могли видеть, что в нашем городе произошло сегодня. Ты же не можешь обойти весь город, а тут сразу подойдешь и увидишь.
Как же мне понравилось изучать этот стенд: там были фотографии завода пластмасс, и шахты, где работал папа, а еще школы, и детский садик, но не мой, а незнакомый.
Неизменно каждый день в густых сумерках меня отводили в сад, и в сумерках забирали домой, а я предвкушала, как пройду через площадь ленина мимо Дома Культуры Шахтеров и увижу все, что в городе произошло сегодня.
Но фотографии редко менялись. Только в понедельник можно было увидеть новые кадры из жизни города. А потом пошел снег с дождем, кто-то разбил витрину стенда, и снимки перестали менять…
Черно-белые фотографии размокали, уже неясно было, что же там изображено. Не картинка – а черно-белое месиво. Только буквы сохранились «Нелидово сегодня». И такая тоска сжала мое детское сердце. С тех пор я старалась идти по площади Ленина быстрее, и отворачиваться от стенда, чтобы случайно не увидеть страшные картинки «Нелидово сегодня».
***
Прошло много-много лет. В шумной студенческой компании рассказываю друзьям об этом своем детском переживании:
-Нелидово - сегодня, Апокалипсис – завтра! – неожиданно откликается один из слушателей.

Profile

serebryakovaa: (Default)
serebryakovaa

Most Popular Tags

August 2013

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit